Выбрать главу

— Мне никто не поможет. А теперь будь добра — отъебись.

Не дожидаясь еще каких-нибудь смазливых слов или, не дай бог, утешений от этого недоразумения, он быстро сел в машину и через минуту скрылся в темноте, оставив недоумевающую, все еще чуть встревоженную девушку стоять на песке. По дороге в общежитие он вдруг вспомнил, как её зовут. Макс Колфилд.

Парень громко хмыкнул. Совершенно не похожая на персонажа книги. Точно, сплошное недоразумение.

Ложась в заправленную кровать, в голове были нечеткие мысли о завтрашнем дне. Он успел прокрутить в голове сцену с новенькой, которая пыталась что-то сказать ему, когда он садился в машину. Её глаза все еще стояли перед его внутренним взором, когда он устало уронил голову на подушку. Её глаза были похожи на глаза сирены.

Молодец, Нейтан, еще один бессмысленный день прожит.

Но он не мог знать, что завтра его размеренной, идущей ко дну жизни настанет полный пиздец в буквальном смысле. Утром его разбудил надсадный кашель, раздирающий легкие. Он задыхался, сидя на кровати, слепо загребая пальцами пустоту. Когда наконец удушающий кашель остановился, оставив надсадную боль в горле, Нейтан нащупал лампу на столе и щелкнул выключателем. В комнате было темно, потому что тяжелые шторы всегда, всегда закрыты. Парень едва смог подавить вскрик непонимания, увидив перед собой на покрывале горстку красных лепестков. Запах дал понять ему, что видимо это была роза.

Но какого…

Он встал на дрожащие ноги, проводя рукой по волосам, пытаясь успокоиться. Пальцы не слушались, то все же он смог ухватить и кинуть в рот таблетку успокоительного, прописанного врачом, которое он трепетно ненавидел, но выхода не было. В следующие несколько минут он убирал невесть взявшиеся лепестки, выкидывая их в переполненную урну.

И тут его горло осадил новый приступ кашля. Схватившись за стол до белых костяшек, он с ужасом чувствовал, как внутри продвигается что-то шершавое, мягкое и через секунду на подставленную ладонь вылетело пару алых лепестков.

Сердце успело умереть и восстать несколько раз, когда Нейтан не мог вымолвить не единого слова или мысли. Он медленно потянулся к руке, чтобы с силой зажать кожу в пальцах и зашипел маты от неожиданной боли. Приступы кашля двигались постепенными набегами, как вчерашние волны на берегу, и он сплевывал все не кончавшиеся лепестки, похожие на отхаркивание крови в туалете клуба после слишком сильных тусовок.

Когда все закончилось, а он не знал, на какое время, Нейтан привалился взмокшей спиной к стене, сползая на пол и покачиваясь в такт тикающим часам. Он точно не тронулся. А может, все-таки тронулся?

Но мокроватые лепестки зажатые в ладони и болевшие легкие утверждали об обратном.

Неожиданно в голове появилась четкая мысль, не затменная ничем другим. Он почему-то был почти что болезненно уверен, что в этом как-то замешана та Колфилд, с которой они встретились вчерашней ночью. И он был полон переполненной жажды увидеть её. Непривычно быстро для себя, он даже не переодеваясь, схватил неизменный бомбер и с отвращением тряся рукой, отчего прилипшие лепестки разлетались по комнате, вылетел в коридор, громко захлопывая дверь.

Где-то наверху, ему, тихо посмеиваясь, отписали шесть дней.

========== отвержение ==========

Комментарий к отвержение

тепло приветствую вас

если вам нравится это произведение, оценивайте его, пожалуйста, для меня это важно

меланхолия царит тут, поэтому нужна эта музыка: Carl Espen – Silent Storm

На улице только начало робко выглядывать солнце, протянувшееся вдоль горизонта, а Нейтан, поводя желваками и шагая, судорожно пытался унять рвущий горло кашель. На него итак сейчас пялилось не менее двух придурков, около ворот, а если он цветами начнет отхаркиваться, то их глуповатые лица разорвутся от изумления.

На эти мысли парень только зло морщился, испытывая досаду от невозможности указать им свое место в иерархии.

Но как только он встретит тупую Колфилд, то все образумится. Он не понимал этой уверенности, но она помогала ему идти дальше. Пересеча школьный двор и лишь подойдя к двери Академии, Нейтан позволил себя грубо выругаться, тут же заходясь сухим хрипом, с неприязнью сплевывая на пол мокрый, красный ком. Все это действительно жутко напоминало дурной сон.

Ему пришлось проходить по округам Блэквелла еще около сорока минут, потому что он не смотрел на время, когда спешно выбегал из общежития. Все это время он старательно избегал чужих скользких взглядов, и пару раз в кустах позволил себе прочистить, пусть и ненадолго, легкие.

До начала занятий оставалось десять минут и Нейтан, напряженно сидевший на знававшей виды скамейки, наконец заприметил вдалеке знакомую макушку и серую толстовку. В голове вдруг вспыхнул пожар, вызывая сумасшедшую тревогу из воздуха и что-то очень неприятное всколыхнулось в глубинах памяти, приглушенной постоянным опьянением. Но стоило Нейтану закрыть глаза, оборвав контакт с зевающей Колфилд, как бушующее внутри пламя сковало шуршащим льдом.

Это настоящий пиздец, Нейтан.

Ноги почему-то слабо слушались хозяина, когда он с готовностью встал, одергивая край бомбера вниз. Качнувшись под ветром, он сориентировался и быстро зашагал в здание, за скрывшейся из виду девушкой. Оглушительный звонок на начало пар чуть не вывел парня из себя: у организма без привычной дозы начиналась одна из жестких ломок, и Прескотт с неприязнью думал о её последствиях.

Это еще повезло, что успокоительное он не выбросил в окно, с трудом оставив у себя, иначе его нервам без чего-нибудь вспомогательного настал бы конец. Он ведь не хочет в порыве дикой злости по случайности застрелить кого-то? Он хоть и ебнутый, но не настолько, а значит, он должен пытаться контролировать себя.

За размышлениями и изредким покашливанием, он добрел до темных дверей кабинета фотографии. Часы точно тыкали носом в его опоздание, но парень, не стучась, с ноги открыл дверь, не обращая внимание на не предвещающий ничего хорошего взгляд мистера Джефферсона. Игнорируя упрек с его стороны и изучающие взгляды однокурсников, он лениво прошел к последней парте и плюхнулся на заскрипевший стул.

Мазнул взглядом по классу и подавил стон отчаянного недовольства. Колфилд не наблюдалось, а это значит, что ему придется просидеть весь урок, прослушивая монотонный голос Джефферсона.

Нейтан даже подумывал достать наушники, демонстративно воткнуть их в уши и расслабиться, но счел это слишком большим нахальством, вот чего-чего, а чтобы ректор по жалобе учителя позвонил отцу, ему до тошноты не хотелось. Часы двигались максимально медленно и парню ужасно хотелось спать. Лекция о стилях совершенно не впечатляла его и ни капли не заинтересовала, поэтому веки начинали тяжелеть, заставляя его непроизвольно хмуриться.