Музыка в ее голове показывала, что нужно делать. Не умея танцевать, она двигалась так, как ей хотелось. Казалось этим танцем она отпускает ту, старую жизнь. Ту любовь к милому парню, ту жизнь, что потеряла. Она просто кружила и подпрыгивала в городе, где ее никто не знал, рядом с человеком, которого она совсем не знала. Вдруг сильные руки подхватили ее и закружили над землей. На земле лежало уже две пары обуви.
Смех, снова начавшийся дождь и вино - маски полетели вниз. Игра перешла на новый уровень. Он был очень красивый. Тонкие черты лица, чуть тронутые временем и такие голубые глаза, что у нее кружилась голова. Он смотрел на не и не мог впитать этот свет. Он хотел смотреть на нее как можно дольше. Взяв ее лицо в свои ладони он поцеловал ее. И мир взорвался.
Мир взорвался на миллион осколков. Не существовало больше ничего. Только он, она и их губы, жадно впитывающие друг друга. Он прижал ее к себе так, будто хотел, чтобы она слилась с ним. И он хотел. Ему это было нужно. Ему было нужно ее тепло.
10 лет холода, который его вполне устраивал тогда. 10 лет холода и пронзающая боль предательства. Предательства, что разбудило его от холода, что заставило его начать жить. Это путешествие также и для него было очищающим. Взяв старую отцовскую камеру, он отправился снимать развод мостов. А что нашел? Нашел волшебство, чудо, нашел то, что никогда не мечтал найти.
Поцелуй, казалось, не кончится никогда. Они и не хотели, чтобы он кончился. Обувь грустно мокла на асфальте совсем позабытая хозяевами. Парадные Питера как будто специально созданы чтобы в них прятаться от вездесущего дождя и предаваться вездесущей любви. Большая часть одежды присоединилась к обуви. А они не могли уже остановиться. Им обоим это было необходимо. Вся боль, вся тоска, накопленные за долгие месяцы выливалась в поцелуях, прикосновениях, вздохах.
Он на секунду остановился, прежде чем начать дальше. Посмотрел в ее глаза и притянул ее к себе. Это действо бывает разным. В мокрой парадной Петербурга, казалось бы, оно должно быть грязным и пошлым. Но нет. Оно было прекрасным и очищающим. Мир вокруг прекратил свое существование. В нем были только они двое и их тела. Как у Шекспира - двуспинное чудовище. Любовь, что исцелит их.
Когда все закончилось ей стало неловко, и она начала торопливо одеваться, коря себя за безрассудство. Он же не мог поверить в это волшебство. Не мог поверить, что за 35 лет не чувствовал ничего такого, как будто и не жил никогда. Стальной бронежилет, что он создал вокруг как будто пулями пронзило. Он снов чувствовал. Он снова жил.
Она никак не могла найти обувь, стоя в одном кеде и рассеянно глядя по сторонам.
- Держи. - прекрасный голос вывел ее из собственных мыслей. Краснея она взяла обувь из его рук и торопливо начал натягивать, теряя равновесие. Он поддержал ее, обняв за талию. Она смотрела на него снизу-вверх, так робко и стыдливо. Отодвинув прядь волос с лица, он снова поцеловал ее. Уже не страстно, уже тепло, как будто горячий чай с утра. И посмотрел в ее глаза. Он уже все понял - ей пора бежать. Как же он не хотел ее отпускать. Меньше всего он хотел отпускать ту, что вдохнула в него жизнь.
А она уже судорожно пыталась понять, где находится, чтобы вызвать такси. Скоро ей уже нужно ехать. Ехать на ранней пташке. Или не ехать. Или остаться с этим сильным волшебным мужчиной? Мысли путались, и она не могла набрать в телефоне не строчки. Она должна быть там, такой маршрут, она не могла остаться, у нее есть обязательства. Но как она хотела остаться в этой парадной, с этим мужчиной. Но такси уже ехало за ней. Уже готово было везти ее до хостела.
Щелк! Щелк! Фотоаппарат отщелкивал кадры, а она смотрела на то, как солнце все ярче светит над Невой. Ночи летом в Питере не бывают темными, в них всегда много света. Сначала искусственного, от прекрасной иллюминации, а потом от солнца, что не любит покидать этот город. Она тоже не любит его покидать, но в рюкзаке уже лежит билет. Билет на раннюю пташку. Щелк! Щелк!
Он держал ее за руку до самого конца. До того, как закрыть за ней дверь. Не нужно было поцелуя. Эти руки говорили все, что было нужно. Кроме того, что хотелось произнести вслух. Кроме того, что было нужно произнести.
Эта ночь стала лечением для них обоих. Стала тем, зачем они приехали в этот город. И по правилам игры, придуманной ими самими они не знали ни имен, ни городов друг друга. Он стоял, глядя, как уезжает такси и снимал его на камеру. Щелк! Щелк! Она навсегда останется на его пленке. Такая красивая и волшебная.
***
"Скорый поезд Санкт-Петербург-Москва "Сапсан" отправляется через 10 минут". Она бежала, в поисках автомата с газировкой. Как жить на этом свете без сна? С колой! Вот она и была нужна. 3 часа сна и она на вокзале с вещами, готова ехать. Готова, но не хочет. Она хочет быть там, ночью в чье-то парадной. Но кровь зовет в дорогу.
Закинув вещи на багажную полку, она вздохнула. Надо же было за две недели купить билет на место без окна! Так может только она. Но что же поделать, не плохо видно окно у соседа спереди, будем смотреть туда.
- Эти маски так меняют лица. - знакомый голос вывел из равновесия. Она подняла глаза и увидела его обладателя. Он уже положил багаж на полку и садился, расстегнув пиджак и кладя камеру на колени. - Представляете купил билет заранее и не посмотрел, что не у окна. Бывает же такое.