Выбрать главу

Я искренне полагаю, что мать должна догадываться, убивало ее чадо или не убивало. Для Симоны Вотье ее сын Жак — невиновен. Это свидетельство, которым пренебречь нельзя.

Мсье Доминик Тирмон, симпатичный институтский привратник, — добрый человек и одновременно, как это часто бывает среди привратников, — добродушный болтун. Он с большим удовольствием и своеобразно поведал нам о сгоревшем садовом домике. Для него это был всего лишь несчастный случай, и не будем больше возвращаться к этому. Зато его разговорчивость оказалась нам полезной в другом отношении — подробно, в деталях он рассказал нам о чувстве цвета у подсудимого.

Таким образом мы узнали, что представление о цветовом спектре было у Жака Вотье неверным. По правде сказать, было бы удивительно, если бы оно было верным. Действуя по аналогии, Жак Вотье представляет себе цветовой спектр, соотнося каждый цвет с вкусом и запахом. Так, подсудимый никогда не представляет себе предмет, не наделив его инстинктивно цветом. Как мы покажем позже, это смешение сыграло основную роль в момент преступления на «Грассе». Необычный эксперимент, который я провел с Жаком Вотье в присутствии его жены, уже доказал вам, господа присяжные, две вещи: для Жака Вотье имеет важное значение шелковый шарф, который носит его жена, и он не может без содрогания «слышать» слова «зеленый цвет». Обратите внимание, господа присяжные: от зеленого цвета подсудимый приходит в ужас! С чем связано это отвращение? Простая логика дает нам ответ: потому что с зеленым цветом у него связано дурное воспоминание. Скажем даже: страшное воспоминание. Что касается шарфа, который носит его жена — на самом деле он не зеленый, а серый, — должен сделать одно признание: именно я попросил Соланж Вотье прийти в суд с этим шарфом на шее. Это было необходимо для того, чтобы мой план удался. И я не жалею об этом, хотя у эксперимента была и весьма неприятная сторона. Поблагодарим же брата Доминика за его свидетельство и проанализируем показания последнего свидетеля со стороны защиты — доктора Дерво.

Итак, доктор Дерво также явился в суд с искренним желанием помочь подсудимому. Взвешенные показания этого известного врача, после Ивона Роделека, несомненно, лучше всего знающего Жака Вотье, имеют большое значение. На этот раз перед нами образованный, с практическим умом человек, не подверженный горячим порывам веры. Доктор сам перед нами признался, что, «не будучи тем, кого называют атеистом, он тем не менее всегда был скептиком». Скептицизм, который относится с доверием только к научным результатам экспериментального метода. Врожденный вкус к эксперименту, следовательно, очень развит у этого практика. Именно поэтому он и посоветовал Ивону Роделеку не только воспитывать Жака, не забивая ему голову Евангелием, но также пробудить в душе слепоглухонемого новую нежность взамен недополученной от слишком эгоистичной матери. Можно утверждать, что олицетворявший собою науку доктор Дерво был в такой же степени ответствен за брак Жака с Соланж, как и олицетворявший собою религию Ивон Роделек. Восхитительная ответственность, ибо я продолжаю настаивать на том, что этот брак был удачным.

К сожалению, научный склад ума доброго доктора в сочетании с издержками профессионализма слишком далеко его завели в личном расследовании преступления на «Грассе». Оказавшись неспособным решить проблему отпечатков пальцев и собственных признаний подсудимого, рационалистический ум доктора Дерво начал искать каких-то оправданий преступлению. У нас нет никаких иллюзий: этот свидетель внутренне был все же убежден в виновности Вотье. Поэтому, увидев, какой вред он нанес ему своими показаниями, добрый доктор в конце своего выступления попытался без особого успеха объяснить суду, что его неправильно поняли.

Господин генеральный адвокат не преминул, впрочем, сделать из этих показаний вывод, исключительно неблагоприятный для подсудимого. И только после заявленного мной намерения доказать в своей речи, что Жак Вотье — не преступник, доктор Дерво попытался смягчить последствия своего выступления и свел полемику исключительно к моральным проблемам. И он нашел не лишенный значения, заставляющий иначе взглянуть на вещи аргумент, когда заявил: «Жак Вотье слишком боготворил жену, чтобы подвергнуть ее тому позору, который она переживает уже полгода». Это сказал уже не ученый, а просто человек с умом и сердцем. Даже не подозревая об этом, доктор Дерво в тот момент прикоснулся к истине: вина подсудимого заключается только в том, что он все сделал для того, чтобы взять на себя ответственность за преступление. Причина же всему этому — безграничная любовь к женщине, доведенная до крайней степени самопожертвования. Тут мы подошли к главному персонажу драмы — Соланж Вотье. Последуем за ней шаг за шагом, анализируя обстоятельства преступления.