Гном бил будто кувалдой, с широкого размаха направляя свой увесистый кулак в воплощенного. Но делал он это как-то слишком явно. Муромцеву не составляло особого труда минимизировать вред от его плюх. Прилетало все равно неслабо, правила, мягко говоря, не способствовали уклонению и блокированию ударов. Сам же он экономно и точно, стараясь сохранять дыхание, бил в челюсть, что по идее должно было выбивать из непися наибольшее количество очков здоровья.
Прошло уже явно больше сорока девяти секунд. Наверное, даже больше девяноста восьми. Бить по твердой, как покрышка, морде непися было больновато. Светозар уже усомнился в своих возможностях выиграть этот первый и, скорее всего, не очень сложный бой. Не очень сложный для профессионала, которым он не был. Олега бы сюда, он бы всем здесь бошки поотшибал.
Разбитый кулак отзывался болью при каждом соприкосновении с каменной рожей непися, голова гудела и слегка кружилась. У Муромцева имелись некоторые сомнения, что это внутриигровой эффект. Дыхание давно сбилось, еще немного – и он уже не сможет стоять под не особо техничными, но мощными ударами.
Когда Светозар уже почти сдался, гном дрогнул. Уверенности сразу прибавилось. Забыв о защите и экономии, Сварожич вложил все оставшиеся силы в серию мощных подач и, почувствовав слабину, завершил дело апперкотом.
Пятерня гнома разжалась, и он навзничь рухнул на пол. В уши ворвался дикий ор, сотрясавший пивную. Шатаясь, Муромцев сделал пару шагов и повис на стойке, чтобы не упасть. Его подхватили под мышки парни из бригады и утащили к себе за стол. Раззявив пасть с неполным набором зубов, что-то прямо в лицо ему кричал Стахан.
Почувствовав приступ тошноты, Светозар сообразил, что это точно не во «Фришке». «Выход, выход, выход» – экстренно закрыл он игру, на четвереньках выполз из имитатора и, едва успев снять непослушный шлем, проблевался на пол.
Обычно умеренная в одежде Вероника сегодня выглядела несколько вызывающе. Пышная прическа, штаны туго обтягивают накачанную попу, сапоги на высоком каблуке, расстегнутая курточка с меховой оторочкой, под ней кроп-топ с воротником-ошейником и глубоким вырезом на груди. В руке пакет. Намек понял, сумочку подарю.
– Посмотрела странички твоего брата с женой, – сообщила она, сев в машину. – Они у тебя сектанты?
– Почему сектанты? – удивился я. – Просто живут в строгости.
– Я заметила. Надо ж было красивую бабу так довести, что она выглядит как крестьянка крепостная, – неприязненно сказала она. – Ладно, потерплю твоих родственников. Буду паинькой.
Она закинула пакет за заднее сиденье.
– Туфли с собой взяла. Наверняка придется разуваться, а в лаптях, которые мне там выдадут, я ходить не буду. Ну как, – она выгнулась, продемонстрировав загорелые сиськи в вырезе, – распугаю колхозниц?
Рядом с домом брата будто невзначай тусовалась стайка тех самых кумушек. Меня аж передернуло от созерцания этого змеиного кубла. Ну ладно, допустим, матримониальные планы Олеси удались и я женился на одном из этих убожеств. Но остальные-то в пролете! Они это прекрасно понимают и все равно стоят, любезничают друг с дружкой.
– Вон невесты, – кивнул я девушке. Она только брезгливо сморщила носик.
С целью продемонстрировать подругу террариуму не стал заезжать во двор, припарковался у забора. Вышли, я забрал из багажника подарки и алкоголь, Вера покрутилась на месте, будто осматриваясь, затем открыла заднюю дверь и, выставив задницу, забрала свой пакетик. Со стороны кумушек долетела осязаемая волна презрения. Умница девочка.
Вадим с семейством уже встречали нас на крыльце. Поздоровались, представил им Веронику. Потом было застолье с перерывом на баню, куда девочки и мальчики ходили по очереди, и немудрящие развлечения. Начало октября выдалось сухим и теплым, поэтому несколько часов провели во дворе и только после помывки переместились в дом.
Воспользовавшись моментом, когда мы остались наедине, Вадим спросил, зачем я приволок к нему проститутку. Ответил честно: чтобы Олеся перестала подсовывать мне своих убогих дур, а то уже и в гости неприятно приезжать. Сам себе удивился, что стало немного обидно за Веру: никакая она не проститутка, всего лишь кандидатка в содержанки.
Разбившись на команды, поиграли в настольный теннис. Девушка ракеткой владела вообще никак, поэтому мы продули и брату с женой, и их детям. Подруга отрабатывала на все сто: прыгала, визжала и хохотала. Потом переместились за стол, и под вкуснейшие пироги с чаем я уделал всех в монополию. Племяши притащили самодельную мишень и заставили развлекать их метанием столовых приборов и прочих не совсем подходящих для этого предметов.