Выбрать главу

Служить и защищать Империю в меру своих способностей — это его долг, и он не сможет достойно исполнять его, предаваясь подобным крамольным мыслям, независимо от того, насколько это правильно с точки зрения истории или здравого смысла.

В конце концов, даже будучи на коленях, Алера все еще представляла собой силу, с которой нельзя не считаться.

На открытой равнине неподалеку от Ривы имело место самое масштабное за последнее тысячелетие объединение Легионов, подавляющее большинство которых состояло из ветеранов постоянно воюющих городов Антиллуса и Фригии.

Правда, некоторые из них были ополченцами, но ополчение городов-побратимов на севере было не менее грозным, нежели любой действительный легион на юге, а кузницы штамповали оружие и доспехи для легионов быстрее, чем когда-либо в алеранской истории.

На самом деле, если бы они смогли достать обмундирование, то Империя обзавелась бы еще десятком легионов вдобавок к тридцати имеющимся — добровольцев было достаточно.

Эрен покачал головой. Тридцать легионов. Более двухсот тысяч вооруженных до зубов легионеров, каждый из которых был частью единого живого организма — Легиона.

Граждане невысоких чинов были распределены между легионами, их было так много, что каждый легион обладал удвоенным количеством рыцарей, готовых ринуться в бой.

И, кроме того, полноценный Легион Воздуха, состоящий исключительно из тех, кто обладал навыками рыцарей Воздуха, и возглавляемый Гражданами высшего ранга, способный преследовать противника в течение нескольких месяцев.

А ещё превосходящие силой даже эти войска Первый Лорд и Верховные Лорды Империи, каждый заклинатель фурий почти невероятной силы.

У расположившегося здесь лагеря было достаточно мощи, чтобы разорвать землю до самых недр, чтобы заставить небо пылать, чтобы перенести безжалостное море с севера, чтобы поднять ветры, разящие, как коса, разрушающие всё, чего коснутся, в то время, как легионеры защищены бурлящей волной стали и дисциплины.

А беженцы, спасаясь от гибели, расползающейся из сердца Империи, всё ещё продолжают прибывать.

Напряжение отчаяния сквозило в голосах центурионов, муштрующих своих солдат. Посыльные взмывали в небеса с ревом воздушного потока, созданного фуриями; их было так много, что Принцепсу пришлось издать правила взлета и захода на посадку, чтобы предотвратить столкновения Рыцарей.

Кузницы жгли горны день и ночь, создавая, приводя в порядок, ремонтируя и намереваясь продолжать делать это до тех пор, пока Ворд не захватит их.

И Эрен знал, что движет всем этим. Страх. Всепоглощающий ужас.

Хотя собравшаяся со всей Алеры мощь простиралась на мили вокруг Ривы, запах страха витал в воздухе, словно тень, нависшая на горизонте.

Ворд приближался, и внутренний голос каждого, способного мыслить, шептал, что даже сил, собранных здесь, будет недостаточно.

Хотя Гай Секстус умер, как загнанный норовистый гаргант, сокрушая своих врагов, факт остается фактом: он погиб.

В глазах каждого затаился немой вопрос: если Гай Секстус не смог пережить Ворд, какие шансы у остальных?

Эрен кивнул старшему из двух десятков охранников, окружавших палатку командования, произнес действующий пароль и был пропущен внутрь без особой задержки.

В самом деле, ничего в этот день сильно не задерживало его, отметил Эрен.

Письмо Гая Секстуса, адресованное в то время еще Верховному Лорду Аквитейну, очевидно, имело к этому отношение, помимо всего прочего.

— Пять месяцев, — прорычал рокочущий голос, когда Эрен вступил палатку. — Пять месяцев мы сидим здесь. Мы должны были выступить на юг против Ворда недели назад!

— Ты блестящий тактик, Рокус, — ответил глубокий, спокойный голос. — Но стратегическое мышление никогда не было твоей сильной стороной. Мы не можем знать, какие сюрпризы есть у Ворда в запасе для нас на земле, где у них было время подготовиться.

— У разведчиков нет никакой информации о том, что Ворд укрепляет защиту, — возразил Верховный Лорд Антиллус Рокус в тот момент, когда Эрен миновал вторую створку и должным образом вошел в палатку.

Рокус стоял лицом к лицу с Принцепсом через сдвоенный стол в центре шатра, на котором из песка была воссоздана карта всей Алеры.

Он был крупным, мускулистым мужчиной с резкими чертами лица, выдубленного зимними ветрами; боевые шрамы избороздили его лицо и руки, напоминания о рубцах и порезах, которые были столь часты и многочисленны, что даже его немалое мастерство заклинателя не смогло их изгладить полностью.