— Где Бернард? — Мягко, но настойчиво спросила Инвидия.
Амара стиснула зубы и сосредоточилась на том, что ее окружало, на том, как холодно ей было, абстрагируясь от собственных эмоций, как если бы имела дело с опытным заклинателем воды.
И тогда в ее мыслях отобразилось каждое воспоминание о Бернарде, которое она смогла вызвать, его молчаливое спокойствие на поле, его тонкий юмор, когда он рассказывал о событиях дня за ужином, каменная сила его тела, с которой он прижимался к ней в их спальне, его смех, его глаза, то, как его короткая бородка щекотала ее шею, когда он целовал ее, и еще сотня других воспоминаний, одно за другим создающие его образ.
Королева Ворда медленно вздохнула и сказала:
— Ее разум под контролем. Она прячет его от меня.
Бледное существо со странными глазами отвернулось от нее, и Амара почувствовала, как ее прикосновение его мыслей исчезло.
— Интересно.
— Дайте мне час, — сказала Инвидия. — Когда мы проведем какое-то время вместе, ей будет сложно сконцентрироваться.
— У нас слишком много работы и слишком мало времени для подобных изысканий, — ответила королева.
Она обернулась и взглянула на Амару сверкающими темными глазами.
— Идем.
Инвидия встала, но взгляд ее прищуренных глаз не отрывался от Амары.
— Это будет стоить нам ее разума, вместе с его содержимым.
Королева Ворда даже не замедлила своего движения.
— Вероятность того, что она будет знать что-либо более полезное, чем то, что мы уже получили очень низка. Риск оправдан.
— Понимаю, — сказала Инвидия.
Она еще какое-то время смотрела на Амару, затем покачала головой.
— Прощайте, графиня. Думаю, наша следующая встреча уже пройдет в более дружеской атмосфере.
Амару охватил страх, и ее сердце затрепетало.
— О чем ты?
Вопль королевы Ворда эхом пронесся через двор, и через несколько секунд воздух наполнился шелестом крыльев воинов Ворда, поднимающихся в воздух на черно-зеленых крыльях.
— Бренсис хорошо поработал над моими ребрами, легкими и желудком, — сказала Инвидия. — Так что не бойтесь, графиня. Вы попали в хорошие руки.
Бренсис стоял над неподвижным трупом Ладьи. Его лицо не выражало ничего, кроме странного, отрешенного тепла. Он медленно перевел рассеянный взгляд с трупа на Амару.
— Бренсис, — произнесла Инвидия перед тем, как взмыть в небо, в то время как алеранцы в ошейниках начали собираться вокруг нее, — надеть на нее ошейник.
Крик протеста и ужаса Амары утонул в шуме дюжины потоков ветра, унесших Инвидию и ее эскорт прочь из захваченного Цереса.
Глава 38
Исана могла по пальцам пересчитать те случаи, когда ей приходилось надевать брюки.
И дело было не в том, что она считала это возмутительным.
Множество женщин могло их надевать и действительно носило в стедгольдах, особенно собирая травы в лесу, ухаживая за скотиной или работая в поле.
Она просто предпочитала носить юбки и платья.
В летном костюме она чувствовала себя очень неловко, особенно в брюках, но они были очень теплыми.
Это было необходимо, Арарис предостерег ее от ношения металлических доспехов в такую холодную погоду.
Металл брони был настолько холодным, что примерз бы к ее коже даже от капельки пота или плевка. Или слезинки.
Или крови.
Она вздрогнула и затянула портупею на своем длинном, укрепленном плаще потуже. Затем вновь проверила оружие, вынув клинок из ножен и вогнав его обратно.
Мороз мог приковать оружие к ножнам, если его владелец не был достаточно осторожен.
Ария, стоявшая рядом с ней, произнесла:
— Вот и они. Наконец-то.
Исана взглянула на темно-серое небо.
— Он надеялся на то, что погода испортится, — произнесла она. — Метель сделала бы проведение публичного поединка проблематичным.
Ария вздохнула.
— Может быть.
Исана не оборачивалась, чтобы не стоять лицом к Защитной стене.
Они снова стояли на площадке для переговоров, где еще совсем недавно разговаривали с ледовиками.
Пространство вокруг нее представляло собой сочетание странной формы сугробов и оголенных мест — результат огромной работы заклинателей воды, нарушивших привычную картину ровной заснеженной местности.
— Ария, — сказала Исана. — Если мне… Если сегодняшний день закончится для меня не так хорошо…
— Охх, — прервала ее Ария. — Вот почему ты выбрала меня своим секундантом вместо Арариса?
— Едва ли он смог бы сдержаться. Он тут же набросился бы на Антиллуса.
— А с чего ты взяла, что я не наброшусь? — Совершенно спокойно спросила Леди Плацида.
Исана взглянула на Верховную Леди и заметила, что ее небольшой меч при ней.
— О, нет, только не это, — вздохнула Исана.
Леди Плацида одарила Исану улыбкой, которая больше походила на волчий оскал.
— Не бойся. Я не трону его. Но его совесть — разорву на куски.
Исана кивнула.
— Если других вариантов не будет… Думаю, это даст вам реальный шанс склонить его к правильному решению.
Какое-то движение на краю леса привлекло ее внимание. Огромная фигура была едва видна в лучах утренней зари — это был гаргант Скороход.
Из тени деревьев в ста ярдах от них возник Дорога. Он оперся на свою длинную дубину и отвесил ей глубокий уважительный кивок, на который Исана тут же ответила.
Ария вздохнула.
— Не могу поверить в то, что до этого дошло. В то, что тот юноша, которого я знала, мог бы… поступить так. Но Рокус изменился после женитьбы на Доротее Калар. Они не выносили друг друга, но их отцы настояли на союзе, который должен был объединить города севера и юга.
Она сокрушенно покачала головой.
— И вот к чему это привело.
Исана медленно, неохотно повернулась лицом к Лорду Антиллусу.
Она была совершенно не готова к картине, представшей ее глазам.
Ей казалось, что каждый солдат Легиона и каждый, кто имел хоть какое-то отношение к Легиону, пришел на вершину Стены, чтобы посмотреть на поединок.
Людской поток растянулся на милю, может, больше, вдоль огромного, темного сооружения.
Когда Исана выходила в темноте на рассвете, она действительно не обращала слишком много внимания на происходящее вокруг нее.
Как оказалось, у ее вероятной гибели будет огромная аудитория.
Это раздражало ее. Одно дело отдать свою жизнь за Империю, но совсем другое быть вынужденной сделать это так, что куда ни глянь, каждая живая душа пялится, оценивает и делает выводы. Она была здесь, не для того, чтобы устраивать вороны побери его спектакль.
Не для них, во всяком случае.
Антиллус Рокус подошел к ним по снегу, остановившись в нескольких ярдах.
Рядом с ним шел сын Арии — Гариус, лицо его было мрачным, форма и оружие — в безупречном состоянии. Исана понимала, почему Рокус выбрал секундантом именно его.
Ведь в обязанности секунданта входило также пресечение попыток вмешаться в поединок любого из сопровождающих другого дуэлянта. Мало того, что Гариус, несомненно сам является сильным заклинателем, но ее секундант — Ария, немедленно должна оставить попытку атаковать Рокуса, если для этого нужно будет столкнуться с собственным сыном.
Исана оценила это жест. Выбор должен быть обусловлен как дипломатией, так и тактикой.
Поскольку Гариус не захочет предпринимать никаких враждебных действий по отношению к своей матери, как и она — по отношению к нему, его присутствие можно было расценивать как попытку к примирению, с определенной точки зрения. Рокус очевидно не желал этой схватки.
Она встретила взгляд человека, который через несколько мгновений мог стать ее убийцей, и слегка вздернула подбородок. Он не надел обычную легионерскую броню, отдав предпочтение плащу, который, скорее всего, был укреплен вставками брони, как и ее плащ.
Он был обут в тяжелые сапоги, подбитые мехом, чтобы защитить ноги от снега и холода. На боку висел небольшой клинок, а не тот длинный меч, что она видела ранее.