— А, просто, ты не говорил… И что там…
Было слышно, как кениец сосредоточенно сопит, разбираясь в навигации по книге, а несколько позже он воскликнул:
— О! Наши колдуны — mchawi тоже делают такую магию с фигурками людей из жира и толченых зерен. Сильный mchawi может так убить кого-нибудь. Жаль только, в твоей книжке не написаны правильные слова kijiji, а без них магия не делается, нет!
— Эй, ты осторожнее с этим, — прошептал Гопал Хошаб и, набрав побольше воздуха в легкие, на всякий случай старательно дунул себе на левое и на правое плечо, как будто сдувал невидимые пылинки. На самом деле, он хотел так защититься от сглаза.
— Не дрейфь, Гопал, — сказал Лумис, — я пока не разберусь, колдовать не буду.
В этот момент раздался резкий звонок и голос:
— Форман Элам Митчелл, срочно к младшему офицеру ССБ Баундеру! Как слышите?
— Слышу, иду, — отозвался Элам, и спрыгнул с койки вниз. Лумис сочувственно цокнул языком. Ясно было, что формана вызывают на внеплановый DiG.
Белый прямоугольный коридор.
Квадратные панели светильников на потолке.
Черные «Е-глазки» над дверями кают.
По дороге попался матрос-индонезиец. Орудуя двумя ведрами с водой и двумя швабрами-валиками, этот парень (тоже оливковокожий и толстоватый — веритированный) методично протирал пол, стены и потолок. Они обменялись доброжелательными взглядами, но без всяких слов. «Правильно — подумал Элам, — лишние слова это всегда лишний повод для подозрений». И повернул по коридору, к двери с табличкой «секционный офицер ССБ».
Тук-тук-тук.
«Войдите».
Элам вошел, и отметил, что у офицера — грузного европеоида с одутловатым лицом — все признаки веритации присутствуют, включая оливковый оттенок кожи.
— Присаживайтесь Митчелл, — сказал младший офицер Баундер, — к вам есть вопросы.
— Понятно, — сказал Элам, и уселся за стол на место посетителя, перед яркой лампой.
— Что вам понятно, Митчелл?
— Мне понятно, что ко мне есть вопросы, мистер Баундер.
— Вам понятно, какие конкретно вопросы к вам? Вы догадываетесь?
— Ну, я стараюсь не думать на такие темы. Это ведь не моя работа.
— Что-то вы увиливаете, Митчелл. Я прав? Вы увиливаете? Да или нет?
— Да, сэр, конечно, вы правы, я увиливаю.
— А почему вы увиливаете?
— Трудно объяснить. Психология, наверное.
— Вы опять увиливаете! Зачем вам книга «Золотая ветвь» Фрейзера?
— Я ее читаю.
— Митчелл! Мне ясно, что вы ее читаете! Я спрашиваю: зачем вы это делаете?
— Ну, мне интересно. Там можно узнать что-то новое.
— Что-то новое о чем? Выражайтесь ясно, и не увиливайте!
— Что-то новое о психологии, мистер Баундер. Там про психологию, магию и религию.
— А зачем вы передали книжку с пометками мичману Нбунгу?
— Ну, ему было интересно, что я читаю. Вы же слышали запись с микрофона в каюте.
— Митчелл, отвечайте прямо: чего вы рассчитываете добиться колдовством?
— Ну, я точно не знаю. Может быть, чего-нибудь добьюсь.
— Вы опять увиливаете! Отвечайте: какие чувства вы испытываете к администрации?
— Ну… — Элам пожал плечами, — …Просто, это начальство. Какие тут чувства?
— Отвечайте прямо, Митчелл: вы ненавидите администрацию? Да или нет?
— Но, мистер Баундер, как я могу на это ответить да или нет? С одной стороны, каждый моряк не любит начальство. А с другой стороны, в море без начальства никак нельзя.
— Скользкий сукин сын! — рассердился офицер ССБ, — Я за вами буду присматривать! Лучше бы вам бросить эти увертки, ясно?
— Да, сэр, мне ясно.
— Тогда это все. Идите! — офицер ССБ махнул рукой в сторону двери.
Элам вышел в коридор и подумал: «Мы первый день в море, а начальство уже боится мятежа. Не очень-то они доверяют веритации. Похоже, им это продали, как панацею против нелояльности. Вот мол: человек не сможет вам соврать. И таки да. Соврать не сможет. Но уйти от прямого ответа — легко. Хотя… Большинство матросов и младших офицеров не умеют уходить от ответа. Слишком они простые. Потому и попались на вербовку. Офицеры ССБ тоже простые. По крайней мере те, которые младшие, и тоже попались на вербовку потому, что простые. А простота — это профнепригодность для работника спецслужбы. Значит, ССБ на гипер-лайнере слабенькая, это плюс…».
Снова пройдя по коридору мимо матроса-индонезийца, вытиравшего пол и стены. Элам вернулся в каюту 97, там молча взобрался на койку, улегся на спину, заложив ладони за голову, и глядя в узорчатый потолок, и продолжил мысленно развивать тему.