Выбрать главу

Рисунки у неё были одновременно странные и оригинальные: не всех их понимали, хотя правильней сказать, почти никто их не понимал с первого взгляда, но при этом оторваться от холстов было невозможно. В них что-то завораживало, несмотря на всю неоднозначность изображений.

Её картины притягивали, их хотелось разглядывать: каждую чёрточку, каждый мазок. Чем дольше зритель смотрел на её картину, тем больше деталей замечал. Картина будто раскрывалась. Постояв у её творения подольше, человек вдруг понимал: то, что увидел сначала – это лишь поверхностное восприятие. На самом деле там скрывалось что-то более интересное и глубокое. Зритель начинал воспринимать картину совсем по-другому.

Именно на факультативах по живописи Мила чувствовала себя счастливой – это и определило её выбор. Как знать, возможно, она стала бы великим биологом, знаменитым учёным, но… этого не случилось. Интересующие её животные и растения существовали только на холсте. Там они принимали причудливые, никому неведомые, формы и цвета.

После окончания школы Мила не пошла учиться дальше согласно определённым способностям. Она осталась на Земле, в доме своих родителей, и стала писать картины. Девушка посещала различные мастер-классы именитых художников, брала частные уроки для совершенствования мастерства. Довольно быстро, возможно, именно в силу своей нетривиальности картины Милы стали пользоваться популярностью. Матиас поддерживал её, хотя и не совсем понимал: он-то ведь рвался в космос. Но влиять на решение девушки ему даже не приходило в голову. У каждого свой путь и каждый сам принимает решение, принимая ответственность за своё будущее.

После выпуска Матиас поступил в академию. Он готовился стать пилотом. Согласно результату второго теста, хотя профессия пилота и не была среди основных рекомендованных, но и не числилась в списке нежелательных. Тем более, что кроме выдающегося таланта к пониманию и состраданию к ближним, у Матиаса были внимательность к деталям, цепкий ум, склонность к анализу, отличная память и довольно высокая скорость принятия решений, не говоря уже о хорошей физической подготовке. В силу хороших аналитических способностей, все его решения, принимаемые в критических ситуациях, были, если и не наилучшие, то однозначно правильные и более приемлемые для конкретных обстоятельств.

Юноша все же решил стать пилотом, так как это было ближе всего к мечте Матиаса. При выборе специализации в профессии надо было пройти тест в последний раз. Рекомендации, которые давались по итогам этого тестирования, уже носили более категоричный характер: это были уже скорее даже не рекомендации, а обязательное распределение на конкретную специализацию. Учить бесплатно имело смысл, если были гарантии получить хорошего специалиста. Особенно это было важно, если профессия связана с риском для жизни людей или других существ галактики.

Молодому человеку или девушке настоятельно рекомендовали пересмотреть своё решение, если специальность, которую он выбирал, сильно отличалась от подходящих или вообще противоречила им. Предлагалось подыскать профессию максимально близкую к той, которую человек выбирал изначально, но, где или будет меньше рисков, или будут проявляться другие его таланты.

Если юноша решал стать хирургом, при этом не был способен долго концентрироваться на чём-то одном, вряд ли ему стоило выбирать именно эту профессию. Он мог выучиться на врача, быть хорошим диагностом, но вот проводить многочасовые операции ему наверняка не стоило.

Приблизительно то же произошло и с Матиасом, когда он получил результаты третьего тестирования способностей. Он сам себе вынес вердикт: «Тест завален». Хотя, тест на способности нельзя завалить, однако и обмануть его так же невозможно, как и невозможно обмануть свою природу.

Матиас не мог быть военным пилотом, ему категорически запрещалось быть капитаном военного корабля. Высокая степень сострадания мешала бы в этой профессии. Если бы ему пришлось быстро принимать решение открыть огонь по неприятелю, он вряд ли смог это сделать настолько быстро, насколько требовали ситуации такого рода. Вмешивалось сочувствие, которое заставляло до последнего медлить.

Он легко и быстро принимал правильные решения в других ситуациях, но тогда, когда надо было решиться убить другое существо, а именно это означало открытие огня по противнику, Матиас начинал сомневаться. Более того, это было не просто замешательство, он пытался договориться даже тогда, когда было очевидно, что это невозможно.