- Вася, а кто такой Гераклитов, который в 1877
году сбежал из Пречистенской части? - спросил
Малинин.
- Не знаю, - пожал плечами Степанов, - Я в то
время в сыскном ещё не служил.
- А в картотеке твоей ничего о нём нет?
291
- В моей картотеке, Сергей, только блатные.
Политиками я никогда не интересовался. Теперь
вижу, что зря… И вообще, друзья, дайте мне
сосредоточиться. Вот-вот могут заявиться член
Московской судебной палаты и жандармы, которые
предварительное следствие по делу Курилова ведут.
Надо сообразить - о чём им докладывать, а о чём и
умолчать следует.
- Не будем вам мешать. Тем более и у самих
забот предостаточно, - сказал Лавровский. - Сергей,
мы вполне успеем заглянуть в портерную на
Мясницкой.
Перехватив укоризненный взгляд Степанова,
он рассмеялся:
- Да не пьянства ради! У меня там встреча с
Серёжкой Емильянцевым из «Русских ведомостей»
назначена.
- Поехали, - согласился Малинин.
- А по дороге я тебе кое-что о Гераклитове
расскажу. Я о нём от Пастухова слышал.
Глава 24
Многоликий репортёр
Семён Гирин терпеливо ждал их у подъезда
сыскного управления. Судя по всему, время даром
он не терял, а общался с кучерами полицейского
начальства.
- Облава, значит? - тихо спросил Гирин.
Будь-то не слыша его, Лавровский
распорядился:
292
- Сейчас на Мясницкую в Юшков переулок.
Потом на Брестский вокзал и езжай отдыхать.
- Какой отдых?!- возмутился извозчик. - Когда
такое дело подвернулось - строчек на сто, не меньше
потянет.
- Вот воспитал, на свою голову, соперника, -
рассмеялся Алексей. - На что я теперь Пастухову
сдался, когда у него такой репортёр… Хорошо,
Семён. Только, прошу, не лезь чёрту на рога. Стой
на «бирже» у вокзала. Задержанных, всё равно, на
пассажирскую станцию доставлять будут. А разных
интересных подробностей я тебе, потом, подкину.
Гирин слегка шевельнул вожжами и жеребец
сразу пошёл полной рысью.
- Нет, не репортёром Семёну быть, а
наездником, - сказал Лавровский. - Вот подарит нам
Ильюшин рысачка, запишем мы его на приз…
Ладно, размечтался я раньше времени… Так вот, о
Гераклитове. Пастухов в то время ещё репортёром в
«Современных известиях» служил. Он всё тогда
разведал. Только Долгоруков с него слово взял - в
газетах ничего не печатать…
… Фёдор Ермолаевич Гераклитов не смотря
на свой довольно молодой возраст успел доставить
российской полиции много хлопот.
Родился он в 1852 году в семье сельского
священника. Ещё учась в Саратовской духовной
семинарии, создал кружок из семинаристов и
гимназистов. Вначале сами читали недозволенную
литературу, потом стали распространять её среди
293
мастеровых и фабричных. Вскоре провинциальный
Саратов стал для Фёдора тесен и неинтересен. Он
перебрался в Москву, поступил в Петровскую
сельскохозяйственную и лесную академию.
Учёба Гераклитова интересовала мало. Да и
не было на неё время. Ведь вокруг столько ярких,
интересных людей - Вера Фигнер, Дмитрий Рогачёв,
Николай Паевский… До хрипоты спорил с ними
доказывая, что только с помощью социалистической
пропаганды можно разбудить и повести к
счастливому будущему многострадальный русский
народ. Вскоре Гераклитов стал своим человеком на
многих московских фабриках и заводах.
- Как говорит! - восхищались фабричные. -
Словно батюшка в церкви или аблокат Плевака!
Московская полиция вышла на след молодого
пропагандиста. Накануне ареста кто-то предупредил
его и он успел скрыться. Вернулся в Саратов, где
сразу же стал признанным главой всей
революционной молодёжи.
Полученный в Москве опыт пригодился.
Саратовский кружок действовал с размахом.
Например, только на одном механическом заводе
купца Плотникова к нему примкнуло более
пятидесяти человек.
Чрезмерный рост численности - бич любой
тайной организации. Велик шанс, что найдется
предатель. Именно так и случилось в Саратове. Но
Гераклитова поймать не удалось. Когда полиция
294
явилась в дом, где он снимал комнату, хозяйка
сказала:
- Ещё вчерась Фёдор Ермолаич с квартиры
съехали. В саму Москву отправились - невеста у
них там проживает.
Чутьё? Нет. Позднее выяснилось, что в