— Ты кто же такой? В жизни тебя не видел! Откуда у тебя эти фотографии?
— Откуда? От верблюда! — Шухер пытался хорохориться.
— Где фотографии-то? — спросил Водопятов, поведя стволом пистолета.
Шухер полез рукой в карман, и бизнесмен предупредил:
— Медленно, скотина, медленно. Дернешься — руку прострелю.
Шухер учел предупреждение и очень медленно вынул из кармана злополучные снимки.
— Брось на стол! — скомандовал Водопятов.
Не сводя с Шухера глаз, он осторожно левой рукой взял фотографии и опустил в карман своего пиджака.
— И все-таки откуда ты их взял? — задумчиво повторил он свой вопрос. — Ведь первый и второй раз звонил мне не ты, звонил совсем другой человек — умный и осторожный, говорил быстро, чтобы не успели засечь его телефон, а когда звонок все-таки проследили, оказалось, что это телефон-автомат на Финляндском вокзале… А потом вдруг звонишь ты и сразу позволяешь себя вычислить. Честно говоря, я просто не поверил в такую удачу. Да только удачей здесь и не пахнет: ты человек явно случайный, а первым шантажистом все равно еще придется заниматься. Но ты мне все-таки скажешь, откуда у тебя эти снимки.
Водопятов произнес эти слова со спокойной уверенностью. Он нисколько не сомневался, что все будет именно так, как ему нужно. Он не умел проигрывать, он просто не знал такого слова — «проигрыш».
— А вот те хрен! — неожиданно для самого себя выкрикнул Шухер. — Ничего я тебе не скажу!
Его вдруг охватила жгучая ненависть к этому удачливому, бездушному, жестокому человеку, который походя убил несчастную старую Мартыновну просто потому, что она оказалась у него на пути.
— Я так не думаю, — невозмутимо ответил Водопятов, — ты все мне скажешь…
И в подтверждение своих слов нажал на спусковой крючок. Пистолет с глушителем негромко хлопнул, и ногу Шухера пронзила невыносимая боль.
— Так откуда у тебя эти фотографии? — как ни в чем не бывало повторил Водопятов свой вопрос.
Шухер, преодолевая боль в простреленной ноге, рванулся навстречу врагу, попытался дотянуться до его горла… но Водопятов легко отстранился и изо всех сил ударил его носком ботинка по раненой ноге. Боль ослепительной вспышкой взорвалась в голове, и Шухер потерял сознание.
Когда он пришел в себя, он был связан по рукам и ногам, а Водопятов приводил его в чувство ударами по щекам.
— Ты тут не изображай кисейную барышню, — зло прошипел он, увидев, что Шухер очнулся, — со мной такие штучки не проходят! Говори быстро — кто тебе дал эти фотографии?
— На зоне ты не был, — криво усмехнулся Шухер одними губами, — не знаешь, как там бьют! Ты против настоящих блатных — просто сестра милосердия!
— На зоне я не был, — подтвердил Водопятов, — и не буду. Зона — это для таких дураков, как ты. Не знаю, как там тебя били, но одно точно знаю: ты у меня заговоришь. Я тебе буду раненую ногу кипятком поливать, ногти на руках и ногах вырву, но ты у меня все скажешь, даже то, чего не знаешь. Так что лучше бы ты себя пожалел и сразу все выложил.
Шухер скрипнул зубами. Он много отдал бы сейчас, чтобы добраться до этого жирного гада. Хотя он был связан, но кое-какие возможности у него остались. Шухер осторожно пошевелил у себя за спиной пальцами связанных рук. К счастью, Водопятов не обыскал его как следует, и Шухер нащупал за ремнем рукоятку складного ножа, который с давних пор носил за спиной на случай опасности. Стараясь не выдать свои действия, он вытянул нож из-за ремня и, ловко действуя своими гибкими пальцами, перерезал веревки на руках. Водопятов тем временем направил пистолет на его здоровую ногу и прошипел:
— Говори, сволочь, кто тебе дал фотографии, а то сейчас для начала вторую ногу тебе прострелю!
Шухер резко выдохнул и выбросил из-за спины руку с ножом. Однако усталость и боль от раны в ноге притупили его реакции, и Водопятов успел отпрыгнуть, увернувшись от удара. Но при этом от неожиданности он нажал на спусковой крючок пистолета, и выпущенная им пуля попала в грудь Шухеру, пробив его позвоночник. Домушник, отброшенный силой выстрела, грохнулся на пол. Свет в его глазах потускнел, и в последний миг жизни он удивительно отчетливо увидел двухэтажный белый домик, опоясанный на уровне второго этажа открытой террасой, и кресло-качалку на ней, и столик с темной бутылкой и высоким бокалом дымчатого стекла. Над террасой нависали темно-зеленые ветви апельсиновых деревьев с ярко-золотыми шарами спелых плодов. Дверь в домик была полуоткрыта.
Водопятов потрогал пульс на шее Шухера и убедился, что тот мертв. Он коротко выругался. Нитка оборвалась, так и не удалось узнать, откуда получил этот идиот фотографии. Странно: этот уголовник совершенно не вписывался в картину шантажа, выглядел в ней удивительно чужеродным. Первые звонки делал человек совершенно другого склада — гораздо более развитый, более осторожный. Этот же выглядит мелким воришкой. Уголовник, прошедший зону, знающий тамошние порядки… Одно из двух: или первый шантажист нанял этого уголовника, чтобы не рисковать самому, или фотографии попали к нему совершенно случайно. В любом случае смерть этого человека нисколько не уменьшает опасности, не решает проблемы с шантажом.