Выбрать главу

Оставив их наедине, она вернулась в номер.

— Так-так-так…

Юлька внимательно оглядела себя в зеркале.

— Ах! Красота — страшная сила! — сказала она вслух, взбивая и без того пышную шевелюру.

— Совершенно с тобой согласен, — раздалось позади неё.

— Северус! — Юлька, как обезьяна, прыгнула к нему, уцепившись за его пояс руками и ногами. — Ты что, не отражаешься теперь в зеркале? Я тебя не видела!

— Это называется эгоцентризм: не слышать и не видеть никого, кроме себя, — рассмеялся Снегг.

— Боже! — развела руками Юлия. — Неужели ты стал читать что-то, кроме специальной литературы по зельям и заклинаниям?

— Это и есть специальная литература, — буркнул Северус, — по психологии.

— Честное слово, я тебя люблю!

— В таком случае можно раздеваться?

— Пошляк! — Юлия шутливо ударила его по рукам.

Она не знала, что этот непринуждённо-легкомысленный тон, в каком сейчас с ней разговаривал Северус, — результат проведённой работы Будогорского. Накануне Ростислав встретил Снегга у хогвартских ворот, и Северус рвал и метал. Досталось всем: и Дамблдору, который втравил его в это мероприятие, и Будогорскому, который вёл себя, как «безалаберный школьник», и, конечно, Волан-де-Морту.

— Я убью эту скотину! Нет, сначала разобью в кровь его змееподобную харю! — лютовал Снегг, изображая что-то похожее на отжимание белья.

— Ну, что ты мелешь! — рассердился Барин. — Хочешь загубить всё, что было сделано! Немедленно возьми себя в руки!

Северус замкнулся и отстранённо смотрел на Ростислава.

— Ну же, — встряхнул его Будогорский. — Всё же обошлось!

— Где этот ублюдок? — взревел Снегг.

— Не собираешься же ты надругаться над мертвецом? Успокойся, тело Сивого в Запретном лесу… было, во всяком случае. Думаю, что теперь уже переваривается в желудке арахнидов.

Северус заметно повеселел. Больше его не посещали мысли о скорой расправе с Тёмным Лордом. Они обсудили подробности встречи в Бразилии и разошлись. Северус потрусил к ближайшему кустарнику (дело в том, что он был не он, а большая чёрная крыса). Что любопытно. Экспериментируя с трансфигурацией, он вывел следующую закономерность: если спрыснуть себя любовным эликсиром, желаемый объект будет хранить свою форму до обратного превращения без каких бы то ни было осложнений (каким, к примеру, подверглась Гермиона в результате пития оборотного зелья с кошачьей шерстинкой). И не нужно быть метаморфом, чтобы принимать любое обличье. Пока, правда, он видоизменял себя только в живое. Опыты по превращению в неодушевлённые предметы оставил на потом. Надо сказать, что Барину попало не только от Снегга. По приезду в Бразилию на него налетел Гарри.

— У меня пропала мантия — невидимка. Вот что!

Будогорский молча протянул ему мантию. Гарри кинул на него уничтожающий взгляд и принялся читать нотации.

— Неужели трудно было попросить? Или Вы боялись, что я посмею задать несколько вопросов? Конечно, моё дело маленькое: всего лишь убить Волан-де-Морта. Остальное решают мудрые ВЗРОСЛЫЕ волшебники. А мы кто? — Так, мелкая сошка. Зачем нам знать, доколь ещё предстоит таскаться по городам и весям? Или зачем потребовался этот чёртов ЛЮБОВНЫЙ ЭЛИКСИР? Или вот ещё вопрос на засыпку: мне только кажется или всё же мы ищем крестраж? Пока никаких действий по его обнаружению я не наблюдал. Не пора ли дать хоть какие-то объяснения?

После того как он выпалил свою обличительную тираду, Гарри почувствовал облегчение.

— На некоторые твои вопросы я, пожалуй, отвечу сейчас. Присядем, — предложил Барин.

В результате полуторачасового повествования Гарри услышал тайные и явные замысли Будогорского и… МакГонагалл. Не все, конечно. Выглядело это так. После того, как будут активизированы все силы, которые удалось собрать на протяжении последних двух лет, надлежит устроить встречу лидеров двух партий: от «светлых» будет Гарри, от «тёмных», разумеется, Волан-де-Морт. Этой встрече должно предшествовать уничтожение всех крестражей. По последним данным брошь в форме орла была замечена здесь, в Рио, у одой у местных предсказательниц. «Прощённое воскресенье» (последний день Масленицы) — самое лучшее время, чтобы забрать раритетную брошку. Так сказали ведущие астрологи мира. Это раз. Два: змею (седьмой и последний крестраж) следует уничтожить в день падения Тёмного Лорда. Так как в последнее время он не расстаётся со своей Нагайной. И три: до решающей встречи нужно посетить Министерство магии. Там Гарри поймёт, КАК он победит Волан-де-Морта.

— А раньше мне этого не понять? — язвительно процедил Гарри.

— Боюсь, что нет, мой мальчик, — покачал головой Будогорский.

— Когда мы навестим прорицательницу?

— Вифанию?

— Вифания она или нет, мне всё равно. Пора уже что-то делать, а не сидеть сиднем!

— У русских есть на этот счёт хорошая присказка: поспешишь — людей насмешишь. Но в данном случае ты прав. Мы отправляемся сейчас. Руку, мой юный друг!

Они оказались на узкой улочке. Барин жестом пригласил Гарри войти в дверцу, напоминающую вход в погреб. Гарри взглянул на свежепобеленный двухэтажный дом: весь второй этаж увит плющом, в цветнике — розы. Что ж, это вселяло надежду, что встреча не будет такой уж пугающей. Поднявшись по скрипучей деревянной лестнице, они оказались у квартиры № 13. Дверь была не заперта. Небольшую комнатку отделяла от холла занавеска из бутылочных пробок. Ростислав Апполинарьевич раздвинул пробочные нити и позвал:

— Вифания, Вы здесь? Я привёл к Вам молодого человека, жаждущего узнать свою судьбу.

— Ещё чего! — фыркнул Гарри.

Будогорский прикрыл ему рот и впихнул в апартаменты гадалки. По виду помещение напоминало классную комнату Трелони: темнота, духота, пылающий камин, на круглом столике хрустальный шар.

— Присаживайтесь, — раздался утробный голос.

Гарри повиновался.

— Вы пришли сюда из желания узнать о себе правду?

— Э-э, — замялся Гарри, — нет. Я пришёл узнать ответ на конкретный вопрос.

— А именно: не владею ли я брошью Когтевран, так?

Гарри заёрзал на стуле.

— Извините, но меня беспокоят люди, с которыми я разговариваю, когда не вижу их.

Тут же перед ним материализовалась женщина средних лет, одетая как цыганка.

— Так лучше? — спросила она.

«Тётка, вроде бы, настроена вполне миролюбиво», — подумал Гарри.

— Почему бы и нет? — ответила его мыслям прорицательница.

— Что Вы сказали? — удивился он.

— Почему я должна быть настроена враждебно? Ростислав — мой друг. А ведь это он привёл тебя ко мне.

— У Вас брошь Кандиды Когтевран? — прямо спросил Гарри. Словесные игры порядком ему надоели.

— Увы, уже нет, — вздохнула Вифания.

— Как она попала к Вам? И куда делась?

— Дело в том, что уже много лет мы дружим с Кандидой…

«Чокнутая, — решил Гарри. — Кандида жила тыщу лет назад».

— Нет, я не чокнутая. Я медиум. Могу говорить с духами умерших. Чтобы тебе было понятно, скажу так: ты ведь признаёшь, что можно завести друга по переписке. Допустим, общаешься с кем-то в INTERNЕТе и чувствуешь духовную близость. В то же время никогда этого человека не видел. Ясно?

— В общих чертах, — согласился Гарри.

— Вот и со мной произошло нечто подобное. Выйдя как-то раз на связь с великой волшебницей (по просьбе одного молодого человека), я ощутила, что Когтевран очень близка мне. Юноша ушёл, а я с тех пор регулярно общаюсь с Кандидой. Поверяем друг другу сокровенные мысли. Кое-какие женские секреты. Один раз она поведала мне, зачем приходил тот молодой человек. Оказалось, он завладел её талисманом — брошью в форме орла. Украшение до поры до времени хранилось в лоне семьи Когтевран. Человек по имени Барти Крауч сумел похитить реликвию и передал её Вашему ужасному волшебнику — тому, кого называть не принято. Этот тёмный маг поместил в брошь что-то страшное.

— Как в брошь можно что-то спрятать? — прервал её Гарри.

— Вопрос разумный, — Вифания встала и, поднеся папиросу к горящей свече, закурила. — Эта брошь — медальон. Внутри неё находился локон… не Кандиды… Впрочем, это неважно. Но с тех пор, как брошь оказалась в руках злых волшебников, медальон стал вместилищем частицы жизни… хм… сам знаешь кого. Крауча назначили хранителем броши. Никто не мог бы отнять у него броши, не отняв у него самого жизнь. А сделать это было непросто, потому что Тот Самый Могущественный Тёмный Колдун наделил Барти Крауча сверхсилой. И Кандида научила меня, как выманить её у Крауча.

— Как же? — поинтересовался Гарри.

— Неважно, — сдержанно ответила она. — Но с брошью Краучу пришлось расстаться. Говорят, до конца своих дней он чувствовал вину за то, что не сумел сохранить столь дорогой предмет для своего Хозяина. А Крауч не помнил даже, как он утерял брошку. С той поры я являлась хранительницей драгоценной броши. И вот, несколько дней назад, открываю заветную шкатулку… а брошки нет.