Глаза Гарри слезились от холодного встречного ветра, но он всё равно держал их широко открытыми. В какой-то момент ему показалось, что он увидел вспышку огня в конце коридора, и повернулся, чтобы проверить, не дракон ли это, но опоздал — они нырнули ещё глубже, проезжая мимо подземного озера, где огромные сталактиты и сталагмиты росли из потолка и пола.
— Никогда не понимал, — крикнул Гарри Хагриду сквозь грохот тележки, — в чём разница между сталагмитом и сталактитом?
— В «сталагмите» есть «м», — ответил Хагрид. — И не задавай мне сейчас вопросов, по-моему, меня сейчас стошнит.
Он весь позеленел, и когда тележка, наконец, остановилась возле маленькой дверцы в стене коридора, Хагрид выбрался наружу и ему пришлось прислониться к стене, чтобы коленки перестали дрожать.
Грипхук отпер дверь. Наружу вырвалось облако зелёного дыма, и когда он рассеялся, Гарри ахнул. Внутри были холмы из золотых монет, колонны из серебряных и горы из маленьких бронзовых кнатов.
— Это всё твоё, — улыбнулся Хагрид.
Всё это принадлежало Гарри… Невероятно. Очевидно, Дёрсли ничего об этом не знали, иначе прибрали бы всё это к рукам в мгновение ока. Сколько раз они жаловались, что Гарри влетает им в копеечку? И всё это время глубоко под Лондоном его дожидалось целое состояние.
Хагрид помог Гарри собрать часть денег в сумку.
— Вот эти золотые — галеоны, — объяснял он. — Всё очень просто: в одном галеоне семнадцать серебряных сиклей, а в одном сикле двадцать девять кнатов. Ладно, на пару семестров этого должно хватить, остальное сохраним на потом.
Он повернулся к Грипхуку:
— Теперь хранилище 713, и, пожалуйста, нельзя ли помедленнее?
— Скорость только одна, — ответил Грипхук.
Теперь они спускались ещё ниже, опять набирая скорость. С каждым крутым поворотом воздух становился всё холоднее и холоднее. Они пронеслись над подземным ущельем, и Гарри перегнулся через край, пытаясь рассмотреть, что там, на тёмном дне, но Хагрид, простонав, схватил его за шиворот и затащил обратно.
У сейфа 713 замочной скважины не было.
— Отойдите, — важно сказал Грипхук. Он провёл по двери одним из своих длинных пальцев, и та просто исчезла.
— Если кто-нибудь, кроме гоблинов Гринготтса, попробует сделать то же самое, его засосёт внутрь сквозь дверь, и он окажется в ловушке, — пояснил Грипхук.
— И как часто вы проверяете, есть ли кто-нибудь внутри? — спросил Гарри.
— Приблизительно раз в десять лет, — ответил Грипхук, довольно неприятно ухмыльнувшись.
Гарри был уверен, что внутри столь защищённого хранилища должно быть что-то действительно необычное, и он с любопытством заглянул внутрь, ожидая увидеть, как минимум, невероятные сокровища… Но сначала ему показалось, что сейф вообще пуст. Затем он заметил на полу грязный маленький свёрток из коричневой бумаги. Хагрид поднял его и спрятал поглубже в недрах своей куртки. Гарри так и хотел спросить, что это такое, но понял, что не стоит.
— Давай, пошли в эту адскую тележку, и не болтай со мной на обратном пути, мне лучше держать рот закрытым, — сказал Хагрид.
После ещё одной сумасшедшей гонки на тележке, они стояли на ступенях Гринготтса, щурясь от солнечного света. Гарри не знал, куда бежать в первую очередь, теперь, когда у него была полная сумка денег. Ему не нужно было знать курс галеонов относительно к фунтам, чтобы понять, что сейчас у него столько денег, сколько не было за всю его жизнь — и больше даже, чем у Дадли.
— Теперь можешь купить форму, — сказал Хагрид, кивая на магазин «Мантии мадам Малкин на все случаи». — Послушай, Гарри, ты не возражаешь, если я пока заскочу в Дырявый Котёл пропустить стаканчик? Терпеть не могу эти гринготтские тележки.
Он действительно всё ещё выглядел неважно, поэтому Гарри вошёл в магазин мадам Малкин один, слегка нервничая.
Мадам Малкин оказалась маленькой улыбчивой толстушкой-волшебницей, одетой во все сиреневое.
— Хогвартс, дорогой? — сказала она, как только Гарри открыл рот. — У нас тут есть всё что нужно… Вообще-то, ещё один молодой человек прямо сейчас на примерке.
В глубине магазина на табуретке стоял бледный мальчик с острым подбородком, пока вторая волшебница подкалывала подол его длинной чёрной мантии. Мадам Малкин поставила Гарри на табуретку рядом, надела на него через голову длинную мантию и тоже начала подкалывать её булавками, подбирая подходящую длину.
— Привет, — сказал мальчик. — Тоже в Хогвартс?
— Да, — ответил Гарри.
— Мой отец покупает в соседнем магазине учебники, а мама смотрит волшебные палочки дальше по улице, — сообщил мальчик скучающим голосом, растягивая слова. — А потом я потащу их смотреть гоночные мётлы. Не понимаю, почему первокурсникам нельзя иметь свои. Думаю, я заставлю отца купить метлу, а потом как-нибудь пронесу её в школу.
Гарри это сильно напомнило о Дадли.
— А у тебя есть своя метла? — продолжил мальчик.
— Нет, — сказал Гарри.
— А в Квиддич играешь?
— Нет, — повторил Гарри, гадая, что же это штука такая — Квиддич.
— А я — да… отец говорит, что если меня не возьмут играть за свой Дом, это будет преступлением, и, должен тебе сказать, я с ним согласен. Уже знаешь, в какой Дом попадёшь?
— Нет, — ответил Гарри, чувствуя себя с каждой минутой всё глупее и глупее.
— Ну, на самом деле этого никто не знает, пока туда не приедет, но я наверняка буду в Слизерине, вся наша семья училась там… Представь себе попасть в Хаффлпафф, я бы ушёл из школы, а ты?
— Мхм, — ответил Гарри, жалея, что не может сказать ничего более интересного.
— Взгляни на того громилу! — вдруг воскликнул мальчик, кивая в сторону окна. Там стоял Хагрид, улыбаясь Гарри и показывая на две большие порции мороженого, из-за которых он не мог войти внутрь.
— Это Хагрид, — сказал Гарри, радуясь, что и он знает нечто неведомое собеседнику. — Он работает в Хогвартсе.
— А, — сказал мальчик. — Я слышал о нём. Он кто-то вроде слуги, да?
— Он егерь, — ответил Гарри. Этот мальчик с каждой секундой нравился ему всё меньше и меньше.
— Да, точно. Я слышал, он как дикарь: живёт в лачуге на территории школы, время от времени напивается, пытается колдовать, и в итоге поджигает собственную кровать.
— А по-моему, он замечательный, — холодно ответил Гарри.
— Неужели? — сказал мальчик чуть насмешливо. — А почему он с тобой? Где твои родители?