Выбрать главу

Он крепко стукнул Гарри по макушке, и тот испытал странное чувство, будто Хмури разбил там яйцо; от места удара по телу побежали холодные струйки.

— Класс, — одобрила Бомс, глядя Гарри в пупок.

Гарри посмотрел вниз, на своё тело, а точнее, на то, что было его телом минуту назад. Теперь оно стало не то чтобы невидимым, нет, оно приняло цвет и фактуру прибора, стоявшего за спиной у Гарри, который превратился в человека-хамелеона.

— Пошли, — приказал Хмури, отпирая заднюю дверь волшебной палочкой.

Компания вышла на улицу, на идеально ухоженный газон дяди Вернона.

— Ясная ночь, — заворчал Хмури, сканируя небо волшебным глазом. — Не помешало бы побольше облаков для прикрытия. Так, слушай сюда, — рявкнул он, обращаясь к Гарри, — порядок следования такой. Бомс будет впереди тебя, держись у неё на хвосте. Люпин прикрывает снизу. Я — сзади. Остальные будут кружить вокруг нас. Диспозицию не нарушать ни при каких обстоятельствах. Если кого-то убьют...

— А что, могут? — испугался Гарри, но Хмури его будто бы и не услышал.

— ...остальные продолжают лететь как ни в чём не бывало, не останавливаясь, соблюдая заданный порядок. Если убьют всех, а ты, Гарри, останешься жив, в дело вступит арьергард. Лети на восток, они тебя нагонят.

— Что-то ты больно весел, Хмури, Гарри может подумать, что мы несерьёзно относимся к делу, — вмешалась Бомс, грузившая сундук и клетку Хедвиги в сетку, привязанную к её метле.

— Я просто объясняю мальчишке план действий, — рыкнул Хмури. — Перед нами поставлена задача доставить его в штаб, и если мы умрём во время операции...

— Ничего мы не умрём, — успокаивающе сказал Кинсли Кандальер своим звучным голосом.

— Первый сигнал! Седлайте мётлы, — крикнул Люпин, показывая на небо.

Высоко-высоко, среди звёзд, забил фонтан красных искр. Такие искры Гарри хорошо знал — их можно было высечь лишь волшебной палочкой. Он перекинул правую ногу через древко «Всполоха», крепко ухватился за него и почувствовал, что метла легонько завибрировала, словно от нетерпения.

— Второй сигнал! Взлетаем! — громко сказал Люпин, когда в небе появился новый сноп искр, на этот раз зелёных.

Гарри с силой оттолкнулся от земли, и прохладный ночной ветерок сразу принялся трепать его волосы. Аккуратные прямоугольники садов Бирючиновой аллеи становились всё меньше, меньше и скоро превратились в одно большое чёрно-зелёное лоскутное одеяло. Все страхи по поводу дисциплинарного слушания исчезли из головы Гарри, словно их выдуло оттуда мощным воздушным потоком. Сердце его разрывалось от наслаждения; он снова был в воздухе, он улетал прочь с ненавистной Бирючиновой аллеи, о чём так мечтал всё лето, он летел домой... Всего несколько мгновений счастья, и все его горести сократились до размеров песчинок, ничтожных по сравнению с этим великолепным, необъятным ночным небом.

— Забирай влево, круто влево, а то там мугл смотрит вверх! — раздался за его спиной вопль Хмури. Бомс повернула, Гарри повторил её движение, глядя на сундук, бешено мотающийся у неё на хвосте. — Надо подняться выше... хотя бы на четверть мили!

После подъёма стало гораздо холоднее, у Гарри даже заслезились глаза; внизу ничего не было видно, кроме светящихся булавочных головок — должно быть, это фары и фонари. Может быть, где-то там едут и Дурслеи по дороге к своему дому — пустому дому — в бешенстве из-за несостоявшегося и никогда не существовавшего конкурса... При мысли об этом Гарри громко расхохотался, но его смеха никто не услышал, очень уж громко хлопали на ветру робы, скрипела сеть с сундуком и клеткой и свистел ветер в ушах. Как давно он не чувствовал себя таким счастливым, таким... живым!

— Забирай на юг! — крикнул Хмури. — Впереди город!

Они свернули направо, чтобы обогнуть мерцающую огоньками паутину.

— На юг и выше, выше, вон там низкие облака, в них и спрячемся! — кричал Хмури.

— Не полечу в облаках! — сердито завопила Бомс. — Мы же вымокнем!

При этих её словах Гарри испытал большое облегчение; его руки, впивавшиеся в древко «Всполоха», успели сильно онеметь. Он жалел, что не надел куртку, его трясло от холода.

Следуя указаниям Шизоглаза, они постоянно меняли курс. Гарри летел, сильно сощурившись, — в глаза бил ледяной ветер, от которого у него вдобавок разболелись уши; так холодно на метле ему было лишь однажды, в третьем классе, во время квидишного матча с «Хуффльпуффом», состоявшегося в бурю. Охрана, напоминавшая больших хищных птиц, кружила в воздухе, всё время мелькая перед глазами. Гарри совершенно потерял счёт времени. Интересно, сколько они уже летят, час как минимум, это уж точно.

— Сворачиваем на юго-запад! — проорал Хмури. — Надо обогнуть шоссе!

Гарри так продрог, что начал с вожделением думать об уютных, сухих салонах едущих внизу автомобилей, а потом, с ещё большим вожделением, о кружаной муке; оно, может, и не очень удобно, вертеться в чужих каминах, но там, по крайней мере, тепло... Мимо, сверкнув лысиной и серьгой, просвистел Кинсли Кандальер ... справа Эммелин Ванс с палочкой наготове, внимательно смотрит по сторонам... а вот она взмыла вверх, и её сменил Стуржис Подмор...

— Надо немного вернуться назад, проверить, нет ли за нами хвоста! — крикнул Хмури.

— ТЫ ЧТО, ОШИЗЕЛ! — взвизгнула Бомс. — Я промёрзла до самой метлы! Если мы будем так вилять, за неделю не долетим! И вообще, мы уже почти на месте!

— Идём на снижение! — раздался голос Люпина. — Следуй за Бомс, Гарри!

Бомс ушла в пике, Гарри полетел за ней. Они направлялись к самому большому встреченному за весь полёт скоплению огней, к огромной, раскинувшейся во все стороны, сверкающей, густой паутине, с нашитыми там и сям заплатками густого чёрного цвета. Ниже, ниже, и вот уже Гарри мог разглядеть фары и фонари, трубы и телевизионные антенны. Ему безумно хотелось поскорее оказаться на земле, хотя он был уверен, что не сможет слезть с метлы, пока его не отморозят от древка.