«А я всё думаю, когда это вы зайдёте – проходите, проходите – а я-то подумал, что это профессор Локхарт опять возвращается…» Гарри и Эрмиона втащили Рона через порог в хижину, состоявшую из одной комнаты, с огромной кроватью в одном углу и весело потрескивающим камином – в другом. Похоже, Хагрида не очень взволновали проблемы Рона со слизняками, которые ему поспешно объяснил Гарри, усаживая Рона в кресло.
«Уж лучше наружу, чем внутрь, – бодро заметил тот, с грохотом поставив перед Роном большой медный таз. – Давай их всех сюда, Рон».
«Не думаю, что можно сделать что-то ещё, кроме как ждать, когда всё это кончится, – нервно сказала Эрмиона, наблюдая за нагнувшимся над тазом Роном. – Такое заклинание очень трудно сотворить даже в лучших условиях, не то что со сломанной палочкой…» Хагрид суетился, готовя им чай. Его охотничий пес, Клык, облизывал Гарри.
«Чего от тебя хотел Локхарт, а, Хагрид?» – спросил Гарри, почесывая у Клыка за ухом.
«Давал мне советы, как вывести водяных из колодца, – проворчал Хагрид, убирая со своего захламлённого стола полуощипанного петуха и ставя на стол чайник. – Будто я не знаю. И трепался про изгнанного им призрака. Готов съесть свой котёл, если хотя бы одно его слово было правдой». Критиковать преподавателя из Хогвартса – это было совершенно непохоже на Хагрида, и Гарри поглядел на него с удивлением. Однако Эрмиона, слегка возвысив голос, заметила:
«Думаю, ты несколько несправедлив. Профессор Дамблдор, очевидно, полагал, что он лучший кандидат на это место…»
«Он был единственным кандидатом на это место, – ответил Хагрид, придвигая к ним тарелку с помадкой из патоки, в то время как Рон хлюпал и кашлял в свой таз. – Становится очень трудно находить кого-нибудь на Темные Силы. Людям не очень-то хочется этим заниматься. Начинают думать, что эту должность сглазили. Никто на ней долго не протянул. Так скажите мне, кого это он пытался заколдовать?» – кивнул Хагрид в сторону Рона.
«Малфой обозвал как-то Эрмиону – должно быть, действительно очень плохо, потому что все как с цепи сорвались».
«Да уж, скверно, – хрипло сказал Рон, появляясь над столом, бледный и вспотевший. – Малфой обозвал её Нечистокровной, Хагрид…» Рон снова скрылся из виду, поскольку из него хлынула новая волна слизняков. Хагрид пришёл просто в бешенство.
«Да как он посмел!» – воскликнул он.
«Да запросто, – ответила Эрмиона. – Хотя я и не знаю, что это значит, но, очевидно, это было действительно грубо…»
«Это, наверное, самое оскорбительное, о чём он мог подумать, – выдавил Рон, снова выныривая из-под стола. – Нечистокровный – это самое мерзкое прозвище для родившегося в семье магглов – ну, то есть, от родителей не волшебников. Есть некоторые колдуны – вроде семейки Малфоя – которые полагают, что они лучше, чем другие, потому, что они так называемые чистокровные». Он ещё раз слегка рыгнул, и один-единственный слизняк выпал в его протянутую руку. Он бросил его в таз и продолжил:
«Я полагаю, остальные знают, что это не играет никакой роли. Погляди на Невилла Лонгботтома – он чистокровный, а едва знает, какой стороной вверх котел ставится».
«И не придумали ещё заклинание, которого не смогла бы сотворить наша Эрмиона», – гордо заявил Хагрид, заставив Эрмиону вспыхнуть легким пурпуром.
«Это омерзительно, называть так кого бы то ни было, – сказал Рон, трясущейся рукой утирая вспотевший лоб. – Грязная кровь, понимаете ли. Обычная кровь. Смешно. Сейчас большинство колдунов – полукровки. Если бы мы не роднились с магглами, мы бы вымерли». Его снова начало рвать, и он опять скрылся из виду.
«Я не хочу ругать тебя за то, Рон, что ты попробовал его заколдовать, – сказал Хагрид, перекрывая стук падающих в таз слизняков. – Но, может, оно и к лучшему, что твоя палочка стрельнула не в ту сторону. Я думаю, вот Люций Малфой уж заявился бы в школу-то, заколдуй ты его сына. Хорошо уже то, что у тебя нет неприятностей». Гарри хотел было заметить, что поток слизняков изо рта уж никак не относится к разряду приятных вещей, но не смог; помадка Хагрида склеила ему челюсти.
«Гарри, – внезапно сказал Хагрид, будто пораженный новой мыслью. – А ведь я на тебя зуб имею. Слышал, ты тут раздаешь фотографии с автографами. Почему же у меня ещё ни одной нет?» Гарри от злости вмиг разлепил зубы.
«Да не раздаю я фотографии с автографом, – воскликнул он. – Это всё Локхарт сплетничает об этом…» Но тут он увидел, что Хагрид смеётся.
«Да я шучу, – он добродушно хлопнул Гарри по спине, отчего тот ткнулся носом в стол. – Я же знаю, что ты этого не делал. Я сказал Локхарту, что тебе и не надо. Ты и без того познаменитее его будешь».
«Спорю, что ему это не понравилось», – сказал Гарри, снова усаживаясь и потирая подбородок.
«Думаю, да уж, – заметил Хагрид, блестя глазами. – А потом я ему ещё сказал, что никогда не читал ни одну из его книжек, ну он и решил уйти. Не хочешь помадки из патоки, Рон?» – добавил он, когда тот появился снова.
«Нет, спасибо, – слабо отозвался тот. – Лучше не рисковать».
«Пошли, посмотрите, что я выращиваю», – пригласил Хагрид, когда Гарри и Эрмиона покончили с остатками чая. На маленькой овощной грядке за домиком Хагрида росла дюжина самых больших тыкв, какие только видел Гарри. Каждая была размером с большой валун.
«Хороши, а? – счастливо спросил Хагрид. – Для Хэллоуина… к тому времени будут размером что надо».
«Чем ты их подкармливаешь?» – поинтересовался Гарри. Хагрид оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что они одни.
«Ну, я им… это… чуть помогал…» Гарри заметил, что к задней стене хижины прислонён розовый в цветочек зонтик Хагрида. У Гарри уже и раньше имелись все основания полагать, что этот зонтик был не тем, чем казался; у него было сильное подозрение, что внутри зонтика спрятана старая школьная палочка Хагрида. Хагриду не полагалось использовать магию. Он был исключён с третьего курса Хогвартса, но Гарри так никогда и не узнал почему – при любом упоминании об этом Хагрид громко откашливался и становился на удивление глух до тех пор, пока тема не сменялась.
«Заклинание распухания, полагаю? – Эрмиона наполовину возмущалась, наполовину веселилась. – Ну, ты хорошо над ними потрудился».
«Так и твоя младшая сестричка сказала, – кивнул на Рона Хагрид. – Только вчера её повстречал, – тут Хагрид мельком глянул на Гарри, и его борода мелко затряслась. – Сказала, что осматривала территорию, но, полагаю, она надеялась натолкнуться в моём доме на кое-кого-другого, – он подмигнул Гарри. – Я так думаю, она бы не стала сильно отказываться от подписанной…»
«Ой, замолчи», – воскликнул Гарри. Рон фыркнул от смеха, и на землю посыпались слизняки.
«Аккуратнее!» – зарычал Хагрид, оттаскивая Рона от своих бесценных тыкв. Поскольку было почти уже время обедать, а Гарри с рассвета проглотил только кусочек помадки, ему захотелось есть. Они распрощались с Хагридом и отправились обратно в замок. Рон время от времени икал, но из него вылетело только два очень маленьких слизнячка. Едва они ступили в прохладный вестибюль, как раздался голос:
«Вот и вы, Поттер, Висли, – к ним со строгим видом направлялась профессор Мак-Гонагалл. – Вы оба отработаете свои наказания этим вечером».
«Что нам нужно сделать, профессор?» – спросил Рон, нервно подавляя очередной приступ.
«Ты с мистером Филчем будешь чистить серебро в Призовой комнате, – сказала профессор Мак-Гонагалл. – И никакой магии, Висли – потрудись».
Рон сглотнул. К дворнику Аргусу Филчу питал отвращение каждый ученик в школе.
«А ты, Поттер, будешь помогать профессору Локхарту отвечать на письма от поклонников», – продолжала профессор Мак-Гонагалл.
«О нет, профессор, можно, я тоже пойду в Призовую Комнату?» – в отчаянии сказал Гарри.
«Конечно нет, – отрезала профессор Мак-Гонагалл, приподняв брови. – Профессор Локхарт специально просил тебя. Ровно в восемь, оба». Гарри и Рон вошли в Большой Зал в подавленном настроении, на лице у Эрмионы ясно читалось «ну-вы-же-нарушили-правила». Гарри даже не так сильно обрадовался картофельной запеканке. И ему, и Рону казалось, что самая худшая доля досталась именно ему.