— И теперь они смогут продолжиться?
— Разумеется.
— То есть ты надеешься, что на сей раз они, грубо говоря, улетят?
— Я надеюсь на то, что объяснится причина гибели «Боинга», — проворчал Чудо-юдо. — И больше ни на что.
— Но ведь есть у тебя какая-то сверхзадача?
— Я не Станиславский, — обрубил отец. — И вообще нашу душеспасительную беседу пора заканчивать. Мы уже на подходе к Лос-Панчосу.
Точно. Через иллюминатор ангара по правому борту уже просматривалась коса, отделявшая лагуну от океана, и нос яхты уже начинал помаленьку поворачивать в направлении берега. В лагуне было непривычно пусто. Все спортивные и прогулочные суденышки были у пирсов, там же грозно торчал полицейский катер! С катера время от времени гундосили в мощный мегафон:
— Сеньоры и сеньориты! В лагуне идут поиски морской мины. Всем частным судам вплоть до особого распоряжения от стенок не отходить. За нарушение административный арест и конфискация судна.
Крутые! Еще один полицейский катер стоял точно на том же месте, где находился в тот день, когда взорвалась «Маркиза», а поглядев в левый иллюминатор, я увидел, что мористее «Дороти» средним ходом идут два сторожевика, подозрительно похожие на российские пограничные катера на подводных крыльях. Это меня уже не очень удивило. Раз вертолеты есть, то почему бы и катерам не быть.
Мы с отцом поднялись на верхнюю палубу. «Дороти» огибала остовую веху, выставленную в сотне метров от косы. Сторожевик, шедший концевым, сбавил ход, а головной, наоборот, прибавил и проскочил в лагуну, опередив «Дороти». Оторвавшись от нее на полмили, он пошел медленнее. Второй пристроился за яхтой в кильватер и проводил ее до входа в лагуну, не приближаясь, но и не отставая. Когда Дороти прошла створ, катер застопорил машины и отдал якорь прямо в проливе.
— Сейчас глубинные бомбы будет бросать, — объявил Чудо-юдо, указывая на головной катер.
Действительно, уже через минуту за кормой сторожевика вспучился конус воды, а затем из середины его взметнулся мощный фонтан, и гулкий грохот раскатился над лагуной. Воздушная волна ощутилась как сильный порыв ветра, пропитанного каплями воды. «Дороти» ощутимо качнуло с носа на корму водяным валом, разошедшимся от места взрыва.
— Экологи взвоют… — озабоченно отметил отец. — Рыбы мы тут поглушим — ужас!
Ударил второй взрыв, третий, четвертый. Я уже понял, что хайдийские моряки рассчитывают глушануть гипотетических боевых пловцов, а вовсе не рыбу. Для почтеннейшей публики бомбежку можно было объяснить попытками подорвать детонацией мифическую донную мину. Впрочем, меня, хоть я и не мог считать себя большим спецом по морским делам, подобная методика борьбы с подводными пловцами не очень обнадеживала.
Действительно, ни один водолаз после серии из четырех бомб не всплыл кверху брюхом, а вот бедных рыбешек повсплывало немало. Чайки, которые поначалу с воплями разлетелись кто куда, напуганные грохотом взрывов, постепенно стали возвращаться и вскоре тучей заметались над перебаламученными водами, собирая на дармовщинку глушеные морепродукты.
«Дороти» малым ходом подошла к полицейскому катеру, на котором с левого борта завели кранцы из автопокрышек, подработала винтами враздрай и в реверс, после чего благополучно пришвартовалась лагом. Дизели заглушили, отдали якоря с кормы и с носа. Потом перекинули трап с яхты на катер, и вскоре к нам перебрался старый знакомый — теньенте Гонсалес.
— Все готово, сеньор Баринов, — сказал он. — В железнодорожном туннеле на берегу и около трансформаторной будки наши люди. Все известные входы в подземную систему — их сорок шесть — взяты под плотную охрану. С утра, как и договаривались, аквалангисты ВМС проверили туннель…
Гонсалес достал кроки, вычерченные по результатам утренней разведки. Туннель был обозначен двумя красными линиями и действительно напоминал в горизонтальной проекции правильную дугу. Черными точками с цифирками были отмечены глубины заложения.
— Сначала, — теньенте ткнул пальцем в кроки, — туннель идет с плавным понижением, потом кое-где достигает уклона в 15 — 20 градусов. Вот здесь максимальная глубина — примерно 45 метров. Дальше начинается подъем, тоже сначала довольно крутой, потом туннель где-то в километре от берега полностью освобождается от воды, переваливает подъем и снова уходит вниз. Вот до этой высшей точки и дошли моряки. Никаких боковых ответвлений или признаков минирования не обнаружили. Дальше не продвинулись, потому что не хватило телефонного кабеля. Радиосвязь, сами понимаете, тут не сработает. Сейчас посылаю еще троих с полевыми катушками, а следом можете отправлять свою группу.
— Сколько у вас там народу? — спросил Чудо-юдо.
— Ходили пятеро, двое вернулись, трое понесут катушки. Значит, будет шестеро, четыре минера и два связиста. Три скутера, каждый вполне тянет трех пловцов.
— Кто старший у моряков?
— Пример-субофисиаль Убеда.
«Пример-субофисиаль» в хайдийском войске и флоте — без разницы — это примерно то же, что у нас старший прапорщик или старший мичман. Поскольку он был моряком, то считать его старшим мичманом вполне допустимо.
— Свяжите меня с ним, — потребовал Чудо-юдо.
— Прошу. — Теньенте Гонсалес пригласил нас на катер.
Кабель в резиновой изоляции примерно в палец толщиной отвесно уходил под воду с правого, противоположного от «Дороти», борта катера. А полевой телефон стоял на штурманском столике в тесной ходовой рубке — отдельной штурманской тут не полагалось.
Гонсалес покрутил ручку.
— Акула вызывает Краба, ответьте. Краб отозвался, связь была.
— Сейчас высылаем ребят с катушками, — сообщил Гонсалес Убеде. — Не клади трубку, будет говорить Алькальд.
Алькальд, то есть Чудо-юдо, забрал у Гонсалеса трубку и приказал:
— Слушай внимательно, Краб. Когда принесут катушки, пойдешь дальше. При обнаружении признаков минирования или боковых ответвлений немедленно докладывай. И дальше без команды ни прямо, ни вбок не ходи. Минеры должны идти на полтораста-двести метров впереди связистов. Как понял?.. Хорошо.
Я про себя подумал, что это не больно гарантирует от того, что подорвавшиеся минеры не похоронят вместе с собой и связистов. Взрывом какой-нибудь паршивой противопехотной, если она соединена детонирующим шнуром с фугасами, загодя упрятанными под тюбинги, можно с гарантией, распрекрасно завалить туннель и на протяжении трехсот метров, и на гораздо большем.
— Собирайте всех в ангаре, — приказал Чудо-юдо Гонсалесу.
Я, пожалуй, впервые за все годы почуял, что являюсь сыном генерала. До этого я ощущал своего родителя либо профессором, либо паханом в зависимости от обстоятельств, но даже после того, как узнал от виртуальной Тани о его генеральском звании, как-то не представлял Чудо-юдо в погонах и при лампасах. Сейчас, хотя Сергей Сергеевич был одет в легкую рубашку без каких-либо намеков на погоны, слаксы, на которых, разумеется, не предусматривались лампасы, и кроссовки, совсем не похожие на лакированные сапоги, он тем не менее ощущался именно генералом или, скорее, адмиралом, поскольку ему предстояло руководить операцией на море.
Мы вернулись на яхту. Теньенте пошел в носовой салон, где ждали приказа люди Эухении, а мы постучались в каюту, где под присмотром одного из охранников содержались Бетти и Таня.
— Готовы? — спросил генерал Баринов.
Меня поразило, что мать и дочь встали так быстро, словно бы давно ждали команды. Я даже подумал на секунду, что они уже получили дозу «Зомби-7» и стали такими же управляемыми куклами, какими были когда-то Мэри и Синди. Но это было не так. Их лица имели вполне осмысленное выражение, а у Тани, как мне показалось, даже проскальзывала во взгляде какая-то азартная злость, по крайней мере оттенок такой злости.
Не знаю, заметил ли этот оттенок товарищ генерал, но мне лично он не понравился. Конечно, после того, что я слышал во время прямой трансляции скрытой камерой, у меня не было никаких сомнений, что эта семейка готовится преподнести сюрприз, и скорее всего неприятный. Однако, учитывая, что у обеих в головах имелись микросхемы, которые давно информировали Чудо-юдо обо всем, что данные существа держат на уме, то все их гнусные задумки были для него секретом Полишинеля. Странно только, что во время инструктажа с глазу на глаз он не дал мне никаких указаний, чего именно следует бояться. Правда, в принципе можно было, как утверждал Чудо-юдо, донести до «Бронированного трупа» только четыре кисти рук, а все остальное потерять по дороге, но я не очень надеялся на то, что у меня хватит нервов на такую ампутацию…