"Городские женщины словно небожительницы, – думал он. Вечером, когда Тяньгоу лежал на своей кровати, в голове у него роились дневные впечатления. – Одна только хозяйка – реальная женщина". Как только эта дьявольская мысль появилась у него в голове, в сознании Тяньгоу всё встало на свои места и обрело логику. "Небожительницы ведь живут на небе, чтобы люди поклонялсь им и молились на них, а обычные женщины живут на земле. Они как вода, как воздух, как хлеб насущный". Тяньгоу нужна была такая женщина, как жена учителя. Запечатлённый в его душе лик бодисатвы был для него словно луной, освещавшей ему путь везде, куда бы он ни отправился.
На третий день у одного магазина он приметил толпу горожан, наперебой скупавших рубашки. Рубашки были действительно очень дешёвыми, так что ему пришла в голову идея, что если купить оптом целую партию и добавить к цене по два юаня за рубашку, то жители крепости расхватали бы всю партию в мановение ока. Тяньгоу с трудом проложил себе дорогу к прилавку. Однако когда он потянулся рукой к карману, то обнаружил, что денег там уже не было.
Тяньгоу словно обезумел. Он сидел на вокзале и тихо плакал. У него не осталось денег на закупку товара, у него не хватало денег даже на обратный билет, а в животе было так пусто, что стенки желудка, казалось, слиплись друг с другом. Оголодав до отчаянья, Тяньгоу побрёл в ближайший ресторан и начал собирать объедки со столов. Там его обругали и стали было гнать прочь, но когда Тяньгоу рассказал, что с ним случилось, одна из официанток пожалела его.
– И как же ты собираешься возвращаться домой?
– Не знаю.
– Хочешь, можешь помочь нам тут с мытьём посуды. Будешь получать по два юаня в день.
Тяньгоу был настоящий везунчик – второй раз в жизни ему повстречалась такая милосердная женщина-бодисатва. Ему ничего не оставалось как заняться этой временной работой.
В работе Тяньгоу совсем не был лентяем, но поскольку посуду ему приходилось мыть обычной тряпкой, он поинтересовался, почему в столовой не было какой-нибудь жёсткой щётки. На что его знакомая официантка ответила, что хотя в городе можно было найти практически любую вещь, таких щёток тут почему-то не было. Тяньгоу засмеялся от мысли, что хоть в одном город проигрывал его горному селению. На склоне холма за стеной крепости колосились заросли ковыля, и из поколения в поколение местные жители чистили свои кастрюли с помощью собранных в пучок корней ковыля. Но боясь, как бы его не засмеяли, Тяньгоу не стал рассказать об этом другим.
Когда по-вечерам ресторан закрывался и все остальные уходили домой, Тяньгоу обычно устраивался на ночлег на стуле в зале ожидания. Но в тот день перед самым закрытием Тяньгоу купил себе на заработанные деньги бутылку рисовой водки и, напившись в дым, распластался на столе будто размякшая глиняная масса. Среди работников столовой начались возмущённые пересуды о поведении этой неотёсанной деревенщины, поэтому пожалевшей Тяньгоу официантке пришлось одного за другим успокаивать своих коллег. И поскольку подсобному персоналу не разрешалось в одиночку ночевать в ресторане, она задержалась после закрытия, ожидая, пока Тяньгоу очнётся от пьяного сна.
Когда Тяньгоу проснулся, время было уже заполночь. Лежал он на импровизированной кровати, составленной из трёх стульев. А рядом с ним сидела небольшая женщина.
– Хозяйка! – окликнул её Тяньгоу.
– Никак очнулся? Или всё ещё несёшь свои пьяные бредни?
Тут Тяньгоу окончательно пришёл в себя. Он поднялся и сел на одном из стульев, от стыда не смея взглянуть в лицо женщине.
– Ну что, в этот раз действительно проснулся?
– Мне так стыдно...
– Очухался и славно. Отправляйся-ка теперь в зал ожидания, мне ведь тоже пора возвращаться домой.
Официантка закрыла дверь на замок.
Тяньгоу очень тронули мягкость и сочувствие этой маленькой женщины, но в то же время его мучил стыд, отвращениие к самому себе и осознание своей человеческой никудышности.
– Наверное мне будет лучше вернуться завтра домой.
– А денег у тебя хватит?
– Хватит.
– Впредь тебе следует найти себе какое-нибудь достойное занятие. Чего тратить свою жизнь на выпивку? Ну, давай, иди себе с богом.
Тяньгоу, словно какой истукан, всё стоял на месте. Он будто хотел сказать что-то, но не мог вымолвить ни слова. Женщина уже отошла на приличное расстояние, когда Тяньгоу, наконец, крикнул ей: