Выбрать главу

- Почему - мамаша? - удивился, не понял я.

- А чем тебе мамаша не нравится?..

Ждать пришлось недолго. Дня через четыре Никитин весело сказал мне:

- Мамаша говорит: пора! - и развернул листок с планом дачи генерала, ткнул пальцем. - Это первый этаж! Запоминай: вход, коридор, здесь комната охраны - там два человека, - отхлебнул пива из стакана и глянул на меня Никитин. Мы сидели за столом на кухне в моей квартире. - Тут столовая, лестница на второй этаж. Наверху спальня генерала, комната четырнадцатилетнего сына…

- Пять человек… И всех убирать? - спросил я.

- Какой ты, Серега, кровожадный! Кого нам приказали убрать? Генерала… Его и уберем.

- А охрана? Стрельба начнется…

- Стрельбы не будет. Охрана ничего не услышит… Я тебе стрелять категорически запрещаю! Приказал бы не брать с собой пушку, да знаю, без нее ты спать не ложишься… Смотри дальше! Это комната гостевая… Сегодня у сынишки генерала день рождения… Ты выпил бы в день рождения сына?

- А как же? - приложился я к стакану с пивом.

- И генерал такой же человек, хоть и генерал. Значит, пьян будет!

- Я бы гостей пригласил, - сказал я, вытирая полотенцем усы.

- И он пригласит.

- Ну вот… Ночевать останутся…

- А никто не приедет.

- Почему?

- У всех будет своя причина… И еще тебе вопрос на засыпку, - ерничал Никитин. - Представь, сегодня день рождения твоего сына, а гости не приехали, выпить надо, пригласил бы ты охранников дернуть за здоровье сына, а?

- Конечно.

- Капитан, слушай приказ! Когда станешь генералом, никогда не приглашай за стол охранника, - строгим тоном сказал Никитин, потом хохотнул: - Если не хочешь, чтоб тебе капнули в рюмку клофелинчику. Понял?

- Есть, майор! - шутливо выпятил я грудь, не вставая с табуретки.

- Вольно, вольно, - засмеялся Никитин. - Теперь слушай дальше. Меня зовут Руслан, а ты Казбек. Так и зови меня там. И говори с кавказским акцентом. Или лучше молчи, говорить буду я!

Ночь выдалась дождливая, темная. Недели две в Москве стояла азиатская жара, а теперь резко похолодало, небо затянуло тучами. Дождь то начинал лить, то быстро прекращал, затихал. Машину мы оставили у дороги, в кустах. Пошли пешком к даче. Шли молча, ежились под дождем. С одной стороны, хорошо, что дождь, никто не встретится, а с другой, мокнуть не особенно-то приятно, хоть и не так холодно, как осенью. Был первый час ночи, и у редких дач тускло светились окна. Кое-где горели уличные фонари, выхватывая из тьмы добротные, в основном кирпичные дома. Мы присели под кустом неподалеку от светившегося двумя окнами двухэтажного, из белого кирпича дома. Замерли, стали ждать. Подробностей операции я, как обычно, не знал и, как всегда, не интересовался. Никитин знает, прикажет что делать на месте. Сидели под кустом, мокли не менее часа. В доме ничего не менялось, одиноко горели два окна. Во всех дачах огни давно уж погасли.

Никитин вдруг шевельнулся, выдохнул:

- Ага, есть!

На втором этаже в одной из комнат дома загорелся свет, потом еще одна комната засветилась внизу, а в прежних двух окнах свет погас. Минут через десять все окна потухли. Внизу сначала погасло, потом вновь вспыхнуло. Мигнуло два раза.

- Пошли! - быстро сказал Никитин. - Маску!

Я, чувствуя легкое волнение, как всегда перед сложным делом, двинулся следом, натягивая на ходу на мокрые волосы черную маску. Никитин шел уверенно, легко, почти не таясь взбежал по каменным ступеням ко входу в дом. Дверь оказалась незапертой. Мы осторожно нырнули внутрь, замерли на мгновение, ориентируясь в полутьме, и потихоньку стали подниматься по лестнице на второй этаж, стараясь, чтобы шагов наших не было слышно. Там неожиданно для меня Никитин перестал таиться, даже кашлянул тихонько возле двери, за которой, как я помнил, была спальня генерала.

- Вася, это ты? Ты чего? - раздался в тишине довольно громкий женский голос.

Я невольно схватился за рукоятку пистолета. Васей, вероятно, звали одного из охранников.

Никитин ответил шепотом:

- Я… На минутку…

- Ты чего? - снова спросила жена генерала. Заскрипела кровать, мягкие шаги. Дверь приоткрылась. Из комнаты в полутьме высунулась женская голова. Никитин тут же схватил одной рукой ее за волосы, другой зажал рот, рванул на себя, выдернул в коридор.

- Тыхо, тыхо! Умрошь! - громко зажал рот, рванул в комнату для гостей и включил свет.

Он крепко сжимал женщине рот левой рукой, придавив ее голову затылком к своему плечу, а правой выхватил пистолет с глушителем и поднес к лицу жены генерала, говоря громким шепотом:

- Тыхо! Пикнешь - умрошь! Сын умрот, охрана умрот, все умрут. Ти этого хочишь?