Преобладающие культурные традиции, а также демографическая структура населения делают мало вероятным, что сколько-нибудь значительная часть бойцов сопротивления будет представлена малолетними солдатами. В них, скорее всего, будет высока доля мужчин с военной подготовкой и даже с опытом участия в боевых действиях. Некоторые группы будут иметь высокую мотивацию для борьбы против "иностранного вторжения" и возможно будут продолжать сопротивление даже в безвыходных условиях. Одной из ключевых проблем возможного театра военных действий будет транспорт. Дело не в самой территории (нет джунглей, высоких гор и пустынь). Проблема в необходимости покрывать большие дистанции от "точки вступления" в условиях плохо развитой системы транспорта и связи. "Враг" будет иметь преимущество, поскольку хорошо знаком с территорией и сможет наносить удары по линиям сообщений, в частности, с энергичным использованием мин. Местные источники снабжения могут быть очень ограниченными. Даже качество питьевой воды может оказаться ниже установленных стандартов. В то время, как химическое и биологическое оружие, скорее всего, не будет использовано (хотя это не может быть полностью исключено). Во многих случаях разрушение промышленных объектов может привести к опасному загрязнению окружающей среды. Ядерное оружие и материалы могут присутствовать во многих потенциальных конфликтах и во многих из них они могут представлять самую большую угрозу…".
"…Сталкиваясь с опасностью утраты контроля над некоторыми регионами на периферии страны, российское правительство вряд ли будет просить вмешательства Запада. Но весьма вероятно, что оно и не будет противиться такой интервенции. Это создаст "серую зону" возможного кризиса, когда часть подразделений российской армии повернет оружие против "сил вторжения", часть останется нейтральной или даже окажет поддержку...".
"…Кольский полуостров остается одним из наиболее милитаризованных регионов мира с самой мощной концентрацией ядерного оружия, реакторов и материалов. В 90-х годах геостратегический профиль российского Северо-Запада сильно изменился. С одной стороны, Северный флот сохраняет свою стратегическую роль и может даже усилить ее, если планы концентрации всех ракетных атомных подводных лодок здесь будут осуществлены в течение этого десятилетия. С другой, Ленинградский военный округ больше не рассматривается как "прифронтовой". Это понимание очень низкой внешней угрозы, по-видимому, будет сохраняться, даже если Финляндия и балтийское "трио" вступят в НАТО. В результате многие армейские части этого округа будут расформированы или сокращены. Единственной полнокровной частью останется 76-я Псковская дивизия ВДВ, расположенная в 1300 км от Мурманска....
Это соответствует относительно высокому уровню внутренней стабильности в этом обширном регионе, в настоящее время известном как "президентский регион", но в то же время увеличивает специфические риски, связанные с ядерной и стратегической перегрузкой Кольского полуострова. И в самом деле, возможность насильственного социального конфликта в северо-западной России довольно низка. Карелия все больше вовлекается в кооперативные связи с Финляндией, в то время как угледобывающие Печера и Воркута продолжают терять население. Тем не менее, там может возникнуть новый экономический динамизм, связанный с добычей углеводородов в Баренцевом море. Но, что касается Северного флота, то в течение 90-х годов его положение продолжало ухудшаться до уровня, угрожающего серьезными потрясениями. И дело даже не в том, что боевые суда содержатся исключительно плохо (нормальное техническое обслуживание крупных судов фактически никогда и не существовало). Вся тыловая инфраструктура находится в состоянии распада. И даже слабые попытки увеличить финансирование или завершить строительство нескольких боевых кораблей не повернет вспять тенденцию к распаду флота. В тоже время потребности "большой стратегии" и престижные соображения будут подталкивать Северный флот к тому, чтобы сохранить несколько атомных подводных лодок и несколько крупных боевых кораблей в строю, даже, если они не боеспособны.