Оба понятия ничуть не противоречат искусству, в том числе высокому, погоня за "гипостазями" обоих понятий не может быть поставлена в упрек художнику или продюсеру.
Прима Большого театра Мария Александрова может нравиться, а может и нет. Лично мне эта балерина исключительно интересна. Я знаю, что проект "Александрова" всегда порадует если не совершенством эстетических форм, то неожиданностью интеллектуальных построений. Ибо интеллект — он не только в знании букв или таблицы умножения, он и в формах социализации, в способе самопрезентации. Не только актера, кстати, правило общо для всех.
Некогда Мария от лица фонда своего имени объявила конкурс на написание музыки для балета. Темой она предлагала жизнь и искусство Чарли Чаплина. Музыка была создана, но балет о знаменитом комике мы не увидели. Зато смогли ознакомиться с хореографическими картинками на тему работ небесталанного художника Винсента Ван Гога. Не берусь утверждать, что музыка Григория Варламова в балете Vincent первоначально создавалась для "чаплиниады", но если это верно, то ничего криминального в том я не вижу.
Искусство устроено так, что затраты на зрелище неизменно превышают доходы от него, если делать все качественно. Это раньше аристократ мог позволить себе разорительную игрушку — балет или оперу, ныне же просвещенный продюсер считает кэш тщательно. Да и нет у него тех денег, которые необходимы для реализации "барственного" замысла. Верно, что никакие траты не остановят публику хай-класса, но оплата декораций, костюмов, работы дирижера и звезд всегда будет выше отдачи билетных касс. Балетики поменьше, камерные, менее затратные, имеют меньший коммерческий вес. Меньше зрителей, меньше, а зачастую и дешевле, залы, но все равно: одиночка не тянет, если он коммерсант. Балет — аристократическое искусство не столько с точки зрения эстетики, сколько с точки зрения экономики. Эстетически балет демократичен и прост донельзя.
Поэтому невероятной удачей можно считать, когда материал продается на корню. Обычно дарителем подобных милостей является какое-нибудь агентство, которому выделен грант. Лучше всего, когда и агентство, и грант — правительственные. За прокатную судьбу спектакля можно не волноваться.
Но и в этом случае вовсе не всегда результат обязан быть плохим!
Имеем: Мария Александрова, прима-балерина Большого театра, звезда по характеру и статусу, Геннадий Янин, возможно, пенсионер, но еще недавно — инспектор балета ГАБТ, артист заслуженный, крепкий; композитор Григорий Варламов и — автор идеи спектакля и концепции сценографии Арт Уилер. Повсеместный показ их балета Vincent предполагается в королевстве Нидерланды, но мировая премьера прошла у нас.
Для Нидерландов Ван Гог — национальное достояние, поэтому невозможно отогнать от себя мысль, что заказчиком спектакля выступило именно данное Королевство (см. рассуждения выше).
Я не собираюсь ругать Vincent'а, как сделали это многие из "профессиональных зрителей", мне было комфортно смотреть и слушать. Более того, я вижу в данном проекте в среднесрочной перспективе будущее русского балета. Поскольку спектакль оформил и легитимировал то, что еще недавно считалось курьезом.
Споры вокруг современного балетного языка не утихают. "Школу" поспешно похоронили вместе с классической латынью. В одной из дискуссий о формотворчестве в танцевальном театре профессор Михаил Александрович Смондырев, балетоман с весьма серьезным образованием и недюжинным интеллектом, допустил методологическую неточность, когда сказал, что классический балет мертв в том смысле, как мертва латынь, книги на которой есть, но читать их некому. С балетом иначе: читатель (зритель) есть, и он жаждет "танцевальной латыни", но вот писатель (хореограф) не спешит осваивать трудный язык.
Зритель же, как и раньше, ждет одного: красивых декораций и костюмов, историй про людей, лучше всего, знаменитых. Разброс есть: кто интереснее — авиатор Нестеров или художник Нестеров? Вопрос решает мода, которая социальна. Видимо, Ван Гог вызывает больше почтительных чувств, чем Чарли Чаплин, под которого денег не нашлось, а кассовый сбор предвиделся сомнительным.
Мы увидели продолжение линии, которую успешно начал в Челябинском оперном театре Констатнин Уральский: жизнь художника в современном хореографическом изложении на оригинальную музыку. Тогда балет "El mundo de Гойя" остался известен лишь специалистам да еще тем, кто присудил Госпремию его создателям. Теперь Vincent предлагает "народный продукт".