Выбрать главу

— Раз уж мы знаем что к чему, — проговорила она, откладывая тряпочку, — то я скажу вам, почему так решила. Относительно вашего отъезда вместе с Лендой.

— Нет… — Девушка и Збрхл начали было протестовать слаженным дуэтом, и оба умолкли, видя властно поднятую руку.

— Убедительно прошу выслушать. — Петунка немного переждала и тихо усмехнулась: — Благодарю. За то, что вы сделали и что собираетесь сделать, благодарю еще больше. До вчерашнего дня у меня вообще не было друзей, сегодня появились трое, — она замялась, глянула на попугая, — четверо. Это великое счастье. Я не позволю, чтобы оно обернулось несчастьем. О бабушках я рассказывать не стану. Только о своем опыте. Вы уже знаете, чем кончилась инициатива моей матери. Целое состояние истратила на бесяра, залезла в долги, а в результате? Раненый грифон, мертвый ведьмак, нападение бельничан, опозоренная Петунка. Конечно, была и польза. Родился Вацлан. Но цена… ну, дорого я заплатила, Потом моему брату, Цедриху, пятнадцать лет исполнилось, и он счел себя взрослым.

— У тебя есть брат? — насупился Збрхл.

— Был. Именно об этом я и говорю. Был. Родитель его — кто-то из тех, кто на Серославу охотился. Цедрих был такой же, как и ты: глупый, зазнаистый, уверенный в своей силе и в том, что в жизни ему удастся все. Только у него тогда еще следы материнского ремня на заднице не побледнели, поэтому поход на грифона он организовал втайне, и узнали мы об этом уже после случившегося.

— Поход? Значит, не в одиночку?..

— Собрал на бельницкой стороне самых что ни на есть забиячистых забияк. Сопляк был, но в нем всегда дремали задатки предводителя. Только вот в людях он не разбирался. Ну а тогда, в первый раз, вдобавок на скверного коня поставил. Профессионалов навербовал, это верно, да беда в том, что мало идейных. Они с ним пошли, клюнув на обещание хорошей добычи, а не потому, что приличный человек обязан уничтожать чудовищ. Ну и вся кампания потерпела крах, потому как у Доморца, старого и больного, голова на плечах еще держалась.

— Устроил им ловушку? — догадался Збрхл.

— Убрался из пещеры. Со всем имуществом. Так вот, попросту, охотники нашли горстку овечьих костей и несколько свежих куч, для посмешища наделанных поперек тропинок. Вот и все. И никакой добычи. В смысле — трофеев. Цедрих клялся, что грифон-де богатый хозяин, они пошли, потратили время и деньги и… ни хрена не получили.

— Но никто не погиб? — уточнила Ленда. Трактирщица покачала головой. — Ну, так не такой уж трагической была та экспедиция…

— Просто охотники Цедриху морду набили, — спокойно прервала ее Петунка. — А вот «Невинку» разграбили и меня чуть не до смерти затрахали. Их было две дюжины, так что к тому времени, когда последний кончил, первый опять разохотился. На половине второго тура я полностью сознание потеряла, так что не знаю, сколько раз…

— Хватит, — прохрипел Збрхл.

— Нет, мишенька. Не хватит. Меня это тоже не радует, но я докончу, потому что история эта поучительная и требует соответствующих выводов. Так вот, не «залюбили» они меня вусмерть только потому, что Доморец наконец-то башку из леса высунул, прилетел и камнями с неба банду разогнал.

— Трус вонючий…

— Политик, мишенька. Двух зайцев одним махом убил. А глядя перспективно, даже трех. Во-первых, всем надолго охотиться расхотелось — кому от страха, кому из-за невыгодности. Во-вторых, я забеременела. — Збрхл с трудом сглотнул. — Было это в 1437 году, через шесть лет после того, как мерзавец убил Роволетто. Тогда я ему наврала, что скорее себе кое-что зашью, нежели мужчину в ложе пущу. Опасаясь, что сготовлю такую же судьбу дочке.

— И за… — Ленда охнула, побледнела. — Зашила?!

— Идиотка, — фыркнула хозяйка. Больше никто ни о чем не спрашивал, поэтому она немного переждала и уже спокойнее продолжала: — В «невинности» я шесть лет прожила. Я не про трактир говорю. Тяжко было, потому что мне еще и тридцати не исполнилось, тянуло меня, как всякую нормальную бабу. Но я уперлась. К посетителям мать выходила либо Цедрих: я целый год ежедневно к ручью ходила холодные ванны принимать. В конце концов Доморец должен был сообразить, что нашему роду грозит угасание, ну и воспользовался оказией.

— А третий заяц? — спросил Дебрен после недолгого молчания.

— Ему было кого в заложники брать, когда павлиниха яйцо с Пискляком принесла. Потому что и второе насилование принесло мне хоть какую-то каплю меда в бочку дегтя. Родила я доченьку. И не могла на нее нарадоваться. Недолго, факт. Если б могла выбирать, то никогда… Но она была, была… Почти целый год. Целый год я была почти счастлива. Потому что и от чувства вины освободилась. Мальчики были еще маленькими, но Цедрих уже влюбиться успел. По правде, тот поход он и организовал-то лишь ради того, чтобы покрасоваться перед возлюбленной. И…

— Дурной молокосос, — проворчала Леда. — Надеюсь, ты ему крепко всыпала.

— Всыпала, — странно улыбнулась Петунка. — И даже очень крепко. Но не тогда. Тогда… мне полегчало. Он ведь был моим любимцем. Шальной, правда, но такой добрый… Это он первым решил отказаться от любовей, пока я живу и сама дочери не рожу. Знаешь, что значит такое решение для пятнадцатилетнего влюбленного мальчишки? Это все равно как если б он ради меня руку себе отрубил. И даже больше. А он поклялся — и все тут. Боялся, что если ему жена дочку родит, то меня грифон, как уже ненужную, убьет.

— Дерьмо и вонь, — прошептал Збрхл.

— Я родила здоровую девочку, и он тут же женился. Словно предчувствовал, что у него это единственный случай хоть немного счастья отведать.

— Что случилось? — тихо спросила Ленда.

— Осенью 1439-го, той памятной, которую называли Осенью Королей, Доморец украл мою маленькую. Весь западный Виплан с ума сходил от радости, а мы тут слезы лили. В марте я узнала, что она умерла. В апреле появился Йежин и почти из петли меня вынул, потому что я была уже на пределе. Потом в Бельнице монархию восстановили, на престол взошел Гвадрик и, желая показать себя мужественным владыкой, напал на Морвак. Цедрих встал во главе крестьян и…

— Цедрих? — прервала ее Ленда. — Сопливый мальчишка против князя? Во главе?

— Ему уже восемнадцать стукнуло. Жена. Несколько бельницких грабителей на счету. Ты не думай, он не простил того, что они со мной сделали. Нашел нескольких. С малых лет с луком тренировался, с топором… Ну и, как я сказала, проявлял талант командира. А поскольку других желающих не нашлось — начался послеперестроечный хаос, — Цедрих скликал народ и встал на пути Гвадрика.

— Безумие, — покачал головой Збрхл. — С крестьянами против регулярной армии… Дурной сопляк.

— Дурной, — согласилась Петунка. — Но… у него выхода не было. Он хотел воспользоваться самым крупным шансом, выпавшим впервые за двести лет. Вдобавок с ворожейкой посоветовался. Самой авторитетной во всей округе. Я думала, что она ему ушат холодной воды на распаленную голову выльет… Дьявольщина, ведь я же сама его к ней послала! Не иначе как у меня язык дурной усох. Он поехал и вернулся веселый. Ворожейка трижды повторяла ворожбу и…

— И за три раза плату насчитала? — догадался Збрхл.

— И это тоже. Но два с половиной раза у нее получалось, что проклятие с «Невинки» и рода снимет именно кто-то из нашего поколения. И не сам лично, а с помощью чужих, хоть и одной крови.

— То есть… морвацких соплеменников? — Ротмистр почесал в обросшей голове. — Но почему два с половиной?

— Таковы уж ворожейки, — просветила его Ленда. При этом мина у нее была как у человека, которого от плевка удерживают только хорошие манеры. — И вообще большинство владеющих магией. Сначала тебе златые горы наколдуют, прежде чем однозначный ответ дадут. Знаю я их немного, пройдох.

Все долго ждали. И не дождались — она не добавила, что Дебрена к этой компании не причисляет.

— Ну да, — прервала неловкое молчание Петунка. — Ворожба, как известно, однозначной не бывает. Но эта почти однозначной была. Хотя бы в отношении поколений. Цедрих уточнил и получил ответ, что речь идет о нас. То есть конкретно о нем, потому что у мамы только двое нас было, а я ведь баба, куда уж мне воевать. Или, к примеру, оружие. — Она указала на лежащий на стойке музер. — У него была именно эта кудабейка, когда он о будущем спрашивал. Вы же знаете: при демократии требовалось иметь разрешение на оружие и надо было здорово потратиться, чтобы появляться на людях с нормальным арбалетом. Ну а музер удобно держать за пазухой… Ну, не важно. Кажется, ворожейка руку на кудабейку положила и сказала, что, если это оружие правильно нацелить, оно судьбу нашу изменит. Проклятие снимет, хоть и не напрямую. Цедрих мог понять это так, что если он бой начнет выстрелом из кудабейки, то все кончится добром. Но по правде-то, все решило последнее видение ворожейки. Явился ей мост, окропленный кровью бельницких князей. А по другим ворожбам у нее вышло, что это окропление переломит пролет. Ну и она клялась, что видит недалекое будущее, Цедриха на мосту и кровь княжескую.