Девлин уловил, как напряглись плечи Фоули, заметил блеснувшее в мужской ладони лезвие.
– Берегитесь! – вскрикнул Себастьян, срываясь с места.
Но было уже поздно.
Ухватив собеседницу за предплечье, сэр Гайд вонзил ей в грудь клинок.
– Проклятье! – ругнулся виконт, а затем чертыхнулся еще раз, распластываясь на земле при звуке громыхнувшего над погостом выстрела.
Фоули, одеревенев, развернулся в медленном, странном пируэте с выражением ужаса и удивления на остроносом лице. На белом шелке жилета расплывалось блестящее темное пятно. Чиновник сделал шаг, затем закатил глаза и неловко повалился у стенки склепа.
Взгляд Себастьяна метнулся обратно к француженке. Та держала руку внутри ридикюля. В ткани зияла обугленная дыра – должно быть, в сумке прятался небольшой пистолет. На какой-то миг Анжелина Шампань встретилась удивленными глазами с виконтом – и медленно осела на землю.
Девлин подхватился, слыша топот бегущих ног – это мисс Джарвис выскочила из своего укрытия. Очутившись возле раненой первым, он осторожно приподнял ее. Мадам была еще в сознании. Единственный глаз затуманился слезами, пальцы впились в предплечье Себастьяна.
– Как вы здесь оказались?
– Следил за Фоули.
– А-а. – Пауза. – Так вы слышали?
– Да.
– То, что он сказал, – правда. Мы действительно уничтожили де Ла Рока и Линдквиста – оба были агентами врагов нашей родины. Но, клянусь, я не имею никакого отношения к смерти Александра Росса. – Француженка закашлялась, по подбородку полилась тонкая струйка крови. – Je ne regret rien[51], – тихо произнесла она. – Мы же на войне.
Виконт заметил, что мисс Джарвис остановилась у края усыпальницы, не предпринимая попыток приблизиться.
Анжелина Шампань крепче сжала Девлину руку:
– Я так и не рассказала вам о вашей матери.
Себастьян ощутил, как в горле перехватило дыхание.
– Что не рассказали?
– Вы так на нее похожи, – качнула головой мадам. – Вот только глаза… Графиня говорила мне, что у вас его глаза.
– Что? Чьи? Чьи глаза? – но умирающая уже не слышала вопросов.
Виконт держал Анжелину Шампань на руках, пока та не вздохнула в последний раз, пока сердце, замедлившись, не замерло и жизнь не оставила ее. Затем бережно опустил тело на высокую траву, повернулся к невесте и, вперившись в нее тяжелым взглядом, требовательно вопросил:
– Почему вы здесь?
– Следила за ней, – твердо посмотрела в ответ Геро.
– Вы… что? С какой стати?
– Мне показалось, вы ошибаетесь в отношении Фоули…
– Я ошибался. Частично.
– А еще мне подумалось, что хозяйка кофейни могла услышать больше из ссоры своего жильца и де Ла Рока, нежели призналась вам. Я решила, что попытаюсь сама с ней побеседовать, но когда подъехала к кофейне, мадам как раз куда-то отбывала. Она выглядела… странно скрытничавшей, вот я и отправилась за ней.
Себастьян уставился на безвольно согнутые руки француженки. На подушечках ее пальцев четко различались мозоли.
Мисс Джарвис проследила за его взглядом.
– Однажды Анжелина Шампань сказала мне, что любит музыку, – обронил виконт. – Но, безусловно, была слишком хрупкой, чтобы кого-либо задушить.
– Баронесса говорила «мы уничтожили», не так ли? Наверняка у нее имелся сообщник. Не тот ли седобородый мужчина, работавший в кофейне?
– Возможно. – Пусть этим занимаются власти. Девлин поднялся. – Что вы сделали со своей служанкой?
– Она сидит в ландо моей бабушки. Я посчитала, эта рухлядь будет меньше бросаться в глаза, нежели модная карета.
– А переоделись вы с той же целью? Чтобы меньше «бросаться в глаза»?
– В данных обстоятельствах павлиньи перья показались мне несколько неподходящими.
Себастьян поймал себя на том, что невольно улыбается. Затем его взгляд упал на мертвую женщину в траве, и улыбка угасла.
– Вы огорчены ее смертью, – заметила мисс Джарвис тоном, выдававшим как ее замешательство, так и неодобрение.
– Анжелина Шампань мне нравилась.
– Она же предательница…
– Не для Франции.
– И убийца.
– Именно этим люди занимаются на войне – убивают друг друга.
– Но здесь же все было иначе!
– Нет, все то же самое, – покачал головой Себастьян. – Разве что не настолько без разбору.
Геро кивнула на распростертый окровавленный труп заместителя министра.
– Ваши слова применимы и к Фоули. Он ведь убивал вражеских шпионов.
– Сэр Гайд шел на это не ради Британии, а ради собственной шкуры – чтобы скрыть свою измену отечеству. Мадам Шампань была права: в некотором смысле это он убил де Ла Рока и Линквиста, хотя и не затягивал собственноручно удавку и не орудовал дубинкой. Именно его тщеславная, самовлюбленная болтливость стала причиной их смерти.