— Ты действительно думаешь, что мне не хватает того… Посмотреть сериал и поругать власть?
— Определённо, — ответила уложившая детей мамашка, закусывая.
Из соседней комнаты раздался визг, топоток, крики «давай покажем!»
В проходе возникло ухмыляющееся лицо мальчишки. За спиной Евстафий прятал обувную коробку, там что-то скреблось и надрывно мяукало.
— Мам, у нас для тебя сюприз! — объявила босоногая Виолетта.
— Нет, тилькы не кошенятко! — прикрылась тарелкой Маринка. — Ни за шо!
— Ну ма-ам, он такой худенький, такой разноцветненький… — заныл мальчик.
— Тю! А чёрному, рыжему и двум полосатым шо в миску положим? — указала хозяйка на четырёх любопытных ушастиков, которые выглядывали из-под дивана. — Я разорюсь на корме!
Валя шмыгнула носом.
— Выбирай, — насупилась на девочку мать. — Или куклу на твоё завтрашние день рождение купим, или кошенятко оставим.
— Ла-адно, — вздохнула та. — Ободусь без куклы.
Отдельная Вселенная Древа
Плетёный коридор разветвлялся в пяти направлениях. Узорчатая гусеница размером с лошадь пыталась ускользнуть вниз, к озеру, где её точно не выловишь. Инга перегораживала левые арки, махая изо всех сил веткой, лось тряс свою шишку. Шишка недавно свалилась в пропасть и не желала включаться.
— Слушай, Буллвинкль …
— Винтераксис.
— Почему мне так мало осталось?
Гусеница поднялась на дыбы, коричневые ножки подрагивали. Она плюнула паутиной. Инга отразила тенета веткой и плеснула в ответ настой чеснока. Враг сжался — и прыгнул на девушку. Отбиваясь пустым тазиком, она услышала:
— Мы живём ровно сто-олько, сколько нам отпущено на Путь.
— А если я… — На тебе, на! — Не буду его проходить, этот Путь?
Сисадмин, разобравший шишку на чешуйки, пожал костяшками под свитером:
— Пу-рр. Ты не смо-ожешь. Такова твоя природа — искать и находить ответы, преодолевать трудности и идти к совершенству в своём искусстве.
— Но почему так? Кто придумал ваши дурацкие правила?! — пропыхтела блондинка, которую придавила красно-зелёная туша.
— Ты. Я. И наверняка у нас для того была ве-еская причина.
Лось колотил прибор ладонью. Прибор жалостно мигал.
Гусеница, преодолев сопротивление, кинулась прочь по коридору. Инга ухватилась за ядовитые щетинки и заскользила ступнями по лианам. Мимо пронёсся лазерный разряд, насекомое взорвалось посередине, а девушка отлетела к стене с пучком иголок в руках и вся в жёлтой жиже.
— Чёрт, лучше бы я не знала. Как теперь жить, если понимаешь, что скоро жизнь бац — и кончится?
Друид фыркнул невесело:
— Наивная де-евочка! За всё надо платить. Пользуешься силой Древа — будь готова к после-едствиям. Многие знания, многие… Чего там? Печеньки? — он направил шишку на потолок. Оттуда забили струи воды.
— Да я сюда вообще больше ни ногой! — заявила Инга, отмывая с себя гусеницу.
— Правильное решение. Правда, невыполнимое.
Винтераксис провёл по стене, открылся проём. Ветер Сахары обдал их и мигом высушил лужи.
Москва, 29 мая 2019 г.
Инга сидела на скамейке и пролистывала утреннюю «Комсомольскую правду», чтобы хоть немного взять себя в руки перед встречей. Строчки скакали, читать не хотелось, но один заголовок всё-таки заинтриговал:
Генерал-майор ФСБ: Атака террористов на российские города — экзамен для силовиков
По сообщению нашего специального корреспондента, жизнь в Кабардинке вернулась в прежнее русло. Напоминаем, что этот посёлок, расположенный на берегу Цемесской бухты Чёрного моря, в понедельник, 27 мая, подвергся нападению террористов. Ими был применён специальный галлюциногенный газ, который вызвал у населения различные видения и массовый паралич.
Источник в силовых структурах региона предоставил сведения о нападающих, являющихся членами геленджикских криминальных группировок. Без всякого сомнения, их целью был срыв курортного сезона и устранение конкурентов в лице крупнейших пансионатов Кабардинки. Информация о турецком следе пока не подтверждается.
ФСБ России принимаются все возможные меры для недопущения повторения…
Инга отложила газету на скамейку и поглядела вдоль аллеи. Она собиралась на свидание в Измайловский парк, как в первый раз: макияж из салона, идеально ровный пробор, коралловая мини-юбка и облегающий жилет. Давно придумала, что сказать, но всё равно трепетала.
От станции метро приближалась подтянутая фигура в футболке с модным филином, теперь уже белой. Инга заставила себя встать, зашагать навстречу — и заговорила сразу, не давая шансов сомнениям:
— Алекс, знаешь… Женись на Маринке. Она хорошая, готовит вкусно. И с детьми поможешь.
— Лисёнок, зачем мне Маринка? — пожал физрук широкими плечами. — Я тебя люблю. Вот, держи, в аэропорту купил.
Алексей протянул картонный цилиндрик. Внутри оказался флакончик с грушей и в кружевных оборках, от них шёл карамельный аромат.
— Я тогда Маринку просил, чтобы она тебя подготовила. Поговорила, что ли. Самому как-то беспонтово было навязываться. Ну, после того, в машине. А по вацапу ты не отвечаешь.
Инга схватилась за телефон: 32 непрочитанных сообщения.
— Лёшенька… — выдохнула блондинка и обняла любимого.
Они стояли вечность, боясь шелохнуться, боясь разбить этот миг, сделанный из дихроического стекла, и щемящий, и сладкий.
— Как твои ожоги? — спросила Инга, гладя щекой тонкий хлопок.
Алексей покривился, хмыкнул. Пока он лежал возле Замка Страха, правая нога попала на солнце и порядочно обгорела.
Из далёкого динамика неслась песня Юты:
Когда настанут холода
И белая дорога ляжет,
Все промолчат, никто не скажет,
Что с холодами не в ладах…
Вдруг Инга отстранилась:
— Только слушай… Я же уйду скоро. Наверное, сразу после защиты, осенью.
Посмотрела с тревогой и прошептала:
— Не знаю, что с тобой будет… И с мамой.
— Уезжаешь? — упавшим голосом спросил Алексей и заломил кисть. — За границу, что ли?
— Почти, — обронила она, разглядывая асфальт.
— Ну пока-то — здесь?
— Здесь.
— Тогда пойдём, пройдёмся до кафешки. Ещё июнь не начался, и бабье лето, говорят, долгое будет. Погуляем.
— Точно! — улыбнулась Инга сквозь слёзы.
По дорожке шли под руку парень и девушка. Они не были повелителями своего времени, и всё, что у них оставалось — лето, которое шумело кругом. Но тем ярче сияла трава после дождя, тем острее пахла сосновая кора и пронзительнее журчала вода под мостиком.
— Инга, — хитро скосил глаза Алексей, — а ты вот действительно бы так просто уступила меня Маринке?
— Ага, ей нужнее, — беспечно ответила девушка. — Знаешь, у меня теперь такое чувство… Как будто все люди на Земле — это один и тот же человек.
— Да? И что же он делает?
— Смотрит на звёзды.
Солнце сквозь тучи следило за ними, и от золотого шара тремя зигзагами шла лазурная полоска. Вот в хвосте просвета показалась точка. Она подросла в синюю коробочку, потом стала будкой, мигнула несколько раз — и исчезла.
Поле заливали одуванчики, воздух казался густым от медового запаха. Алексей облокотился на перила мостика, кинул монетку в воду.
— Слушай, а зачем тому человеку смотреть на звёзды?
— Потому что те, на звёздах — тоже он, — улыбнулась Инга.
— Получается слишком грустно: ведь кроме него, никого нет. И одиноко.
— Вот потому-то человек и старается об этом забыть.
Небо расчистилось и стало пронзительным, словно засасывало своей глубиной.