Все эти мысли разом закружились в его голове не давая принять правильное решение.
Неожиданно словно из далёкого прошлого, какая-то детская обида выплеснулась изнутри, словно его за чужие шалости, ни за что наказали взрослые. Буд-то брат как обычно свалил вину на него. И за это Сергея лишили того, к чему он так долго стремился и чем уже по праву владел…
— Папа, папа! — закричал он, убегая вверх по лестнице к квартире жены, — у меня пистолет отобрали!
Тесть, в генеральском галифе, с подтяжками на майке, приоткрыв дверь, выглянул на площадку.
— Ну что там у тебя? — командным голосом спросил он вбегающего в квартиру зятя.
— Бандиты отобрали у меня пистолет, — взволнованно причитал Ткач, хватая трубку телефона, — я позвоню в милицию!
— Ты сам милиция, что забыл? — усмехнулся тесть, нажимая на рычаг телефона, не давая звонить, — хочешь меня опозорить на всё МВД?
— Что же делать? — суетился Ткач не находя себе место, бросаясь из одной комнаты в другую, — Они сейчас скроются!
Жена и тёща бледные сидели на диване, боясь что-либо сказать.
Тесть, не торопясь вразвалочку вышел на площадку и посмотрел на мужчин. Его крепкая коренастая фигура внушала уважение.
— Отдайте ему пистолет, мужики, — обратился он к бомжам, с ехидцей добавив, — он больше не будет! И ступайте подобру-поздорову!
Бомжи уставились на генеральские лампасы.
— А Вы что — генерал? — спросил Михаил.
— Был генерал, да вышел весь, сейчас в отставке, — ответил тесть Ткача, спускаясь вниз, протягивая руку к оружию, — А это мой зять — он действующий милиционер. Верните пистолет.
Михаил, немного подумав, передал ему «макаров».
— Пусть не балует, — добавил строго, — это не игрушка!
В этот момент в окно парадной ворвался мигающий свет синего маячка. Несколько бойцов в бронежилетах устремились по лестнице вверх. Из квартиры выскочил Ткач и, размахивая удостоверением, потребовал, чтобы бомжей забрали в отделение и возбудили дело по нападению на сотрудника милиции и захвате оружия. Бойцы забрали мужчин с лестничной площадки и вместе с Ткачём пошли к машине.
Тесть посмотрел им вслед.
— Всё-таки позвонил, — сказал он вслух и, презрительно сплюнув в ведро для пищевых отходов, вернулся в квартиру.
Через неделю после этого происшествия Ткач с подачи тестя уехал учиться в московскую академию МВД на дневное отделение.
Глава 5. Разговор
Вот и на этот раз, Сергей Евгеньевич непроизвольно поморщился. Вид Петрова, как обычно, вызвал у него неприятные ощущения. Словно ходячий возбудитель памяти, куда откладывалось всё, о чём Ткач не хотел вспоминать.
Он подумал, что человеческому организму не хватает одного файла, куда можно сложить всё то, что ты сделал наперекор себе. И одной кнопки, нажав на которую можно было всё удалить. Есть какая-то мудрость в электронных мозгах.
Улыбнувшись Петрову, Ткач протянул руку:
— Привет Алексей!
— Здравия желаю, товарищ генерал, — ответил тот без особого энтузиазма. Поздравляю с генеральским званием.
— Да что ты заладил, «генерал» — «генерал», мы же одни! Я для тебя Сергей, как и раньше!
Ткач знал, что Петрову вручили уведомление об увольнении на пенсию. Но увидеть его здесь не ожидал. Не думал, что придёт. Хотя тему предстоящего разговора предположил.
— Какими судьбами? — Стараясь как можно наивней, произнёс Ткач.
— Сергей Евгеньевич, мне вчера вручили уведомление, — сказал Петров медленно, словно кто-то насильно вытягивал из него слова, — через два месяца меня уволят.
— Тебя можно поздравить, — наигранно бодро произнёс Ткач, — уйдёшь на заслуженный отдых, устроишься в хорошую фирму, на большую зарплату.… Эх, мне бы такое!
— Я сейчас не могу, Сергей Евгеньевич, — голос Петрова задрожал, — полгода назад жену схоронил. Одна дочка в институте учится, вторая в пятом классе. Если уйду, как мне их прокормить на свою пенсию?
— Да ты на гражданке в три раза больше чем здесь получать будешь, да плюс пенсия!
Худой Петров, периодически покашливающий от многолетнего першения в горле, требующего для успокоения очередную дозу никотина, сутулясь, стоял в смущении и периодически подносил руку к лицу, в волнении приглаживая свисающие вниз к губам усы. Легенда уголовного сыска, он стоял перед своим давним учеником и старался понять, ту ли науку он когда-то вбивал в голову этому здоровенному детине, под два метра ростом, с круглой, как луна физиономией и редкими, но жёсткими, торчащими в противоположные стороны, усами.