— Это время, когда у тебя не было выбора, Леа. Ты не могла ничего поделать с тем, что она забрала тебя. Ты не можешь ничего поделать с тем, что ты переживаешь тревогу. Я думаю, что ты и так хорошо с этим справляешься. Ты должна гордиться, как далеко ты продвинулась.
Я кивнула и почти заплакала, но, сдержавшись, сказала Лане, что я тоже горжусь ею.
После этого все стало безумием. Мама и папа, тети и дяди, все охают и ахают над Ланой в ее великолепном наряде. Меня продолжало разрывать от эмоций, но я не могла сказать, была ли это радость за мою сестру или переживание из-за него.
Может быть радость из-за него.
Зачем я даже называю это?
Этому нет имени.
Я держала себя в руках, пока свадьба не началась, мы с Лаурой стояли рядом с Ланой в передней части комнаты. Вот когда картинки воспоминаний начали проноситься в моей голове.
Его рука надо мной.
Его ладонь, поглаживающая мои щеки.
Наши пальцы так крепко сжатые вместе, что все десять наших костяшек побелели.
Гензель сверху меня, его глаза закрыты, мои руки на его груди, когда он вколачивается в меня.
Я хочу держать воспоминание ближе, но я переживаю, что если это будет, я разрыдаюсь прямо перед гостями Ланы.
Они с Роберто произносят клятвы, а мой друг, Ксандер поднимается, чтобы прочитать цитату.
Вот что: мне не нравится Ксандер. Он чванливый, старомодный, коллекционирующий все с символикой «Звездных войн», продавец, использующий слово «понтификат» в своем ежедневном словаре, так что обычно, когда он открывает свой рот, я выключаю свой мозг.
Но у меня есть Гензель, прямо здесь, в задней части моего горла, в подложечной ямке, в моих дрожащих пальцах, таким образом, все что угодно, кем-либо сказанное о любви, не может не сказаться на мне.
Ксандер говорит что-то нелепо простое — цитата из книги. Что-то настолько очевидное, эффектно-показное в этой ситуации, что не должно производить впечатление на меня совсем. Только это производит. Настолько, что когда церемония заканчивается, и мы передвигаемся колонной по небольшому импровизированному проходу прямо к выходу в общую комнату, я проношусь мимо выхода, сталкиваясь с официантом, и бегу весь путь из отеля к дороге, где я отговариваю себя, чтобы спросить направление к «Зачарованного леса».
Цитата Ксандера была Пабло Неруды3. Он сказал: «Я люблю тебя, не зная, каким образом, или когда, или откуда. Я люблю тебя просто, без проблем или гордости». И некоторые другие вещи, которые вы в состоянии представить, что кто-то как Ксандер читает на свадьбе.
Я даже не помню точно, что он сказал, но он упомянул руки. И засыпание. И любить кого-то без расчета и цели.
Это сделало меня горячей. Как будто… болезненно-потной горячей. Как если бы глубоко внизу моего живота было пламя.
Стоя на дороге, я вспоминала, что девушка с шоу рассказывала мне о субботе. Что заявку надо подать до пяти часов. Я проверяю свой телефон и обнаруживаю, что почти девять вечера. Я пропустила сдачу заявки, чтобы быть сабой Гензеля.
У Гензеля есть саба.
Я рыдаю весь путь назад в свою комнату.
Когда я сваливаюсь на кровать, истощенная и уже наполовину спящая, я вижу изображение сиреневых, кожаных роликовых коньков.
Я была на катке. Год второго курса, вторая суббота сентября. Только я и девчонки, которых моя мама называла «друзья только Леа». Маура, Кей, Шайана, Тиффани. Маура встречалась с Треем Реийсисом, который был с предпоследнего курса и с тату компаса на шее. Кей только что рассказала мне о ее влюбленности в Шайан. А Шайан, разумеется, была поглощена Эриком.
Мы с Тиффани были одинокими девушками. Хотя я полагаю, мы на самом деле не были одинокими, потому что мы были друг у друга. Мы делили очень большую упаковку «Скиттлс» и огромного размера «Спрайт», и когда мы передавали «Спрайт» туда-сюда, Тиффани произносила какую-нибудь шутку о том, как мы были влюбленными. Уголком своего глаза я видела, что Кей бледнеет.
Я помню, что я чувствовала себя хорошенькой тем вечером. Я думаю, что это были совершенно новые кеды цвета лайма. Я одела их с короткой, черной юбкой из тафты, собиравшейся вокруг меня волнами, когда я каталась. Я помню блузку, которая была на мне: цветочный узор с маленькими бантиками-шнурками, расположенными на каждом рукаве. От этого мои сиськи выглядели больше, чем на самом деле. Я была почти уверена, что левая грудь была немного больше, чем правая, но той ночью они выглядели одинаково. У меня был какой-то арбузный блеск для губ, и когда я улыбалась себе в тот последний раз в крошечной ванной, я думала, что я хорошенькая. Не Лана. Даже я могла быть красавицей.