Выбрать главу

— Камчатская экспедиция, что батюшкой вашим содеяна была, завершена со славою, но изыскания в пределах сибирских продолжать надобно и далее.

— Что же ещё пройти следует? — вопросила дщерь Петрова, томная и румяная.

— Края студёные, нерчинские!

— Дело многотрудное, — махнула пухлой рукой Елизавета, — пусть высокий Сенат решает?

Сенат против экспедиции не возражал. Деньги выделили на редкость быстро, спросили лишь, кого хочет губернатор начальником ставить.

— Лучше Соймонова Фёдора кандидатур нету! Он и практик, и учёный, и картограф, и моряк! — объявил Мятлев.

— Но ведь каторжник? — возмутились сенаторы в париках напудренных.

— Ну а это на Руси почти что академик! — парировал упрямый Мятлев. — Да и не в столицу же его посылаем, а в самую что ни на есть глухомань, в Нерчинск!

— Ладно, в Сибирь пущай катится! — посовещавшись, решили мудрые сенаторы. — Нам забот меньше.

Надо ли говорить, как воспринял предложение Мятлева Соймонов! В неблизкую дорогу он собрался в два дня. С собою взял старшего из сыновей Михаила да двух учеников-геодезистов, Гвоздева и Чекина, пожелавших разделить с ним тяготы предстоящей экспедиции.

Задача был очень сложная. Прежде всего надо было составить описание всех водных путей от Иркутска до Нерчинска, затем нанести на карты реки: Селенга, Хилок, Ингода, Онон, Нерчь, Шилка, Газимур и Аргунь, подробно изучить все прилегающие к ним земли. В Томске Соймонов укомплектовал свою команду матросами, солдатами и казаками. Проездом через Иркутск помог организовать местную навигацкую школу. Ну а затем была бескрайняя сибирская тайга, бурные реки с перекатами и порогами и работа, работа, работа…

Спустя полтора года в Ирку прибыл, обросший бородой, Соймонов-младший. Губернатор Мятлев принял его незамедлительно:

— Как дела у Фёдора Иваныча?

В ответ Михаил вывалил на стол ворох бумаг:

— Вот планы Амура, Шилки и Аргуни. А это генеральная карта Нерчинска, здесь и речка Нерчь.

В тот же день Мятлев сел за стол и самым подробным образом отписал в Сенат о подвигах соймоновских. «А в том, чтоб ево определить чином, крайняя нужда состоит, ибо из имеющихся в Камчатской экспедиции офицеров я в команду ево поручить их не смею…»

Тем временем соймоновские отряды уходили всё дальше в тайгу. Так в неустанных трудах и заботах прошло без малого три года. Наконец к 1757 году Соймонов смог донести в Сенат, что им и его соратниками составлен полный Нерчинский атлас.

ГУБЕРНАТОР ВСЕЯ СИБИРИ

А в Европе уже вовсю полыхала новая война, которая войдёт в историю как Семилетняя. На этот раз делилось испанское наследство. Россия двинула свои полки против Фридриха — короля прусского. Тогда же был отозван в Кронштадт и генерал-поручик Мятлев для употребления во флоте. И снова поворот судьбы: по ходатайству Мятлева Соймонову дали чин тайного советника. А после этого ещё один указ, да какой! Соймонова назначили генерал-губернатором всей Сибири!

— Ну вот! — вытер вспотевший лоб Соймонов, прочитав указ. — Из каторжан да в губернаторы! Чудно жить на матушке Руси!

Теперь его ждал Иркутск и руководство землями, на которых могло бы разместиться несколько Европ. Оставив экспедицию на попечение сына Михаила, Соймонов 27 октября 1757 года вступил в должность. Руку нового губернатора Сибирь почувствовала сразу: ведь он знал эту бескрайнюю и загадочную землю не понаслышке. Деятельность свою Соймонов начал с того, что разогнал из собственной канцелярии дураков и бездельников. Особенно суров был со взяточниками и обидчиками. Этих карал безжалостно: кого чинов лишал, а кого — и в солдаты. Серьёзно занялся Соймонов и хлебопашеством. В этом первым помощником ему стал сын Михаил — энтузиаст этого дела.

Чем только не занимался Соймонов! Он выписывал из Парижа валторны для местного оркестра, строил крепости на границе с Китаем, вёл дипломатические переговоры, строил суда и рудные шахты, судил и освобождал из-под стражи. Авторитет Соймонова был непререкаем. Сибирь помнила его как каторжанина, знала как неугомонного исследователя, теперь же приняла как правителя. Изумляло в нём то, что новый губернатор не воровал! Это было так поразительно, что поначалу никто и не верил. Затем, когда неподкупность губернатора подтвердилась, его стали почитать едва ли не как святого.

В немногие же свободные минуты Фёдор Иванович по-прежнему занимался любезной ему картографией, ну и, конечно же, бывший моряк не мог оставить без внимания и судоходство. Теперь местные шкипера чесали затылки над морским уставом Петра Великого.