Род Сенявиных на Российском флоте известен давно. Родоначальник его — Наум Сенявин — одержал победу в Эландском сражении 1719 года и числился в лучших капитанах у Петра. Обращаясь к нему, государь любил приговаривать: «Дерзай, чадо!»
Пришло время, и ступил на корабельную палубу сын — Алексей Наумович. За пятьдесят два года, отпущенных жизнью, многое довелось повидать и испытать младшему Сенявину. Ещё в мичманском чине совершает он своё дальнее плавание из Архангельска в Кронштадт. В турецкую войну 1735–1739 годов состоит адъютантом при отце на Днепровской флотилии; через три года снова воюет, на этот раз со шведами. В войну Семилетнюю, уже в чине капитана 2-го ранга, успешно командует кораблём «Александр Невский». Выказывает отменную храбрость при штурме прусской крепости Кольберг и, несмотря на сильную контузию, не покидает шканцев. В победной реляции его подвиг отмечен особо: «…Прошёл под жесточайшим огнём противника вдоль крепостных укреплений, подавляя метким огнём своих пушек одну прусскую батарею за другой».
Вследствие контузии Сенявин вынужден на несколько лет покинуть капитанский мостик. Ещё не закончив лечение, он вновь возвращается на службу, сперва генерал-казначеем, а затем и эскадренным начальником.
И вот теперь новое назначение, да какое! Велик груз ответственности, велик спрос, но велика и честь быть первым флагманом зарождающегося южного флота России!
Перед отъездом на юг Сенявина приняла императрица Екатерина II.
— Ваша и Средиземного моря экспедиция есть детища мои, под сердцем лежащие, исход их благополучный вижу я во снах своих! — говорила она контр-адмиралу. — Таганрог и Азов, эти два драгоценных камня, должны получить достойную оправу — вашу флотилию, адмирал. Разумеете ли вы это?
— Разумею, государыня, только тесно мне будет средь берегов азовских!
— Придёт время, — улыбнулась Екатерина, — и увидит российский флаг не только море Азовское, но Понт Эвксинский с Боспором! Я ж, как и все россияне, буду ждать от вас подвигов на морях южных! Ведь на нас вся Европа смотрит. Вот что вчера я из Франции получила от одного из своих друзей.
Екатерина неторопливо подошла к стоявшей на низком столике шкатулке и, открыв её, достала письмо. Щуря близоруко глаза, зачитала по-французски: «Дай Бог, чтобы ваше величество успели завести на Чёрном море сильный флот. Вы, конечно, не удовольствуетесь продолжением оборонительной войны, и я весьма уверен, что Мустафа будет побит на суше и на море».
— Это пишет наш друг Вольтер, — проговорила она, положив письмо обратно в шкатулку, — мы все будем молиться за ваш успех!
— Не пощажу живота своего! — склонил голову Сенявин и, печатая шаг, покинул залу.
Глава российской Адмиралтейств-коллегии граф Иван Чернышёв напутствовал командующего Азовской флотилией с теплотой душевной:
— Бога ради, постарайся быть достойным имени сына Наума Акимовича. Дерзай, чадо!
Через несколько часов перекладной возок уже трясся по ухабам российских дорог. За оконцем метелило вовсю. Продышав на замёрзшем стекле глазок, смотрел адмирал на стоящие под снегом леса.
— Ну-ка, Микола, — толкнул он в бок храпевшего денщика, — раскинь умом, что для предохранения обшивки корабельной от древоточцев надёжней будет: шерсть со стеклом толчёным вперемешку или мазь смоляная с порохом в пропорциях известных?
Сонный Микола нехотя высунул из-под душного тулупа голову.
— Не, пороху не надоть, от ентой гадости завсегда одна беда!
Так и ехали: за Москвой — Калуга, за Калугой — Воронеж. Воронежский губернатор Маслов настойчиво отговаривал Сенявина от дальнейшей поездки в одиночку, ссылаясь на шайки бродящих по степи татар. Но контр-адмирал был в своих намерениях твёрд:
— Мне флот строить надобно, а не ждать, пока война кончится!
Пара заряженных пистолетов, резвые кони да российская удаль — что ещё надобно? Вперёд!
На татар всё же напоролись, но смогли отбиться и от погони оторвались. Через несколько дней Сенявин был уже в Таганроге. Спрыгнув с возка на чёрный весенний лёд, скинул с плеч шубу, лом в руки — и за дело. Пока местные начальники сбегались, он уже с дюжину лунок прорубил. Тщательные промеры гавани подтвердили предварительные данные: корабли базироваться на Таганрог могут, хотя и с трудом.
Но настоящая работа ещё только начиналась. Сенявин трудился днём и ночью, ел в седле, спал где придётся. Заготавливал лес для будущих фрегатов, создавал гавани, выбивал пополнения экипажам кораблей, обговаривал с купцами условия поставки пушек… Работая как каторжный, требовал того же контр-адмирал и от других. Нелегко жилось мастеровому люду на южных верфях. Болезни и смерти были делом столь обыденным, что на них и внимания-то не обращали. Помер так помер, нового работника искать надобно, да поскорее: работа стоит!