Выбрать главу

Глава 1

Карл Федорович Кесслер (1815–1881),

Григорий Ефимович Щуровский (1803–1884)

Расцвет российской науки и съезды русских естествоиспытателей и врачей

Есть в истории события внешне не очень значительные, однако именно они дают начало процессам, определяющим жизнь страны в будущем. Такими представляются мне Съезды русских естествоиспытателей и врачей. О них обычно не пишут в курсах истории. Но именно им обязаны мы становлением единой российской науки, концентрацией интеллектуального потенциала нашей страны. Всего с 1867 по 1913 гг. было 13 съездов. На них выступали с речами и докладами выдающиеся деятели нашей науки.

В Москве, в библиотеке МГУ на Моховой, долгие годы хранились труды и материалы всех тринадцати съездов. Теперь они должны быть в новом здании библиотеки на Воробьевых горах. Материалы эти представляют чрезвычайный интерес. Когда-нибудь найдет их любознательный исследователь, изучит эти труды и представит более полную картину становления и развития разных научных дисциплин в дореволюционной России. Я же имею, в сущности, лишь одну цель — привлечь к этой теме внимание и немного рассказать об этих замечательных событиях [1]. Читатель не должен удивляться обилию имен в дальнейшем тексте. В российской науке были сотни оригинальных и выдающихся исследователей. «Реанимация» этих имен крайне актуальна.

Стремление к общению представителей разных специальностей — характерная черта науки разных стран во второй половине XIX века. Отмена крепостного права вызвала чрезвычайную активность во всех слоях общества. Многие деятели науки и просвещения сочетали свои научные занятия с тем, что называется «общественной деятельностью».

Профессор Казанского (а позже Петербургского) университета Филипп Васильевич Овсянников, после участия в Кенигсбергском съезде в 1860 г. писал:

…я видел как все кипело ученой деятельностью. Я видел глубокое уважение, которое общество здесь питает к ученому сословию, и, признаюсь, мне стало особенно грустно. Отчего нет у нас в России подобных собраний, у нас, где еще так много юных, непочатых сил, где земля так разнородна, так щедра, так мало исследована? Кому как не нашим ученым следовало бы с различных концов нашего огромного отечества съехаться хоть в три года раз, чтобы передать сотоварищам свои труды, обменяться впечатлениями, слить в одно целое жизнь Севера, Востока, Юга, Запада? Такие собрания, без сомнения удвоили и утроили бы научную деятельность наших ученых [2].

Григорий Ефимович Щуровский (1803–1884)

Карл Федорович Кесслер (1815–1881)

Так думали многие. Но для преодоления бюрократических препятствий нужны были героические усилия. Равная роль здесь принадлежит Карлу Федоровичу Кесслеру и Григорию Ефимовичу Щуровскому.

Что ими «двигало»? Откуда эта готовность отдавать силы на благо общего дела — развития российской науки? Общий «дух времени»? Воспитание? Что мы о них знаем?

Карл Федорович Кесслер [3–5], вне сомнения, герой нашей науки. Но родился он в 1815 г. в Кенигсберге. Отец — королевский обер-форстмейстер — ученый лесничий. В 1822 г. приглашается российским правительством в Россию и назначается ученым лесничим Новгородской губернии. Карлу 7 лет. В 1828 г. Карла принимают пансионером в Петербургскую 3-ю гимназию Отец вскоре умирает, и Карл продолжает учение «на казенный счет». В 1834 г. он был принят тоже на казенный счет на Физико-математический факультет С.-Петербургского университета, где окончил курс в 1838 г. В 1840 г. Кесслер защитил магистерскую диссертацию, а в 1842 г. — докторскую, после чего был назначен адъюнктом по кафедре Зоологии в Киевском университете вместо отправившегося в сибирское путешествие А. Ф. Мидцендорфа.

Более подробное описание его жизни можно найти в [3]. Он был «классическим зоологом». В списке его трудов: «О ногах птиц в отношении к систематическому делению этого класса» — рассуждение, написанное для получения степени магистра философии, СПб., 1840 г.; «О скелете дятлов» (1842), «Об ихтиологической фауне р. Волги» (1870), «О русских скорпионах» и «О русских сороконожках и стоножках» (1876), и много еще в таком роде. Вполне «нормальный зоолог». Но он был общественным деятелем. Его волновали судьбы российской науки.

Еще в 1856 г., когда он был профессором Киевского университета (с 1842 по 1861 гг.), Кесслер направил Министру народного просвещения (А. С. Норову) предложение о созыве таких съездов. Последовал отказ. В 1861 г. при содействии попечителя Киевского Учебного округа Н. И. Пирогова Кесслер получил разрешение созвать в Киеве Первый съезд учителей естественных наук. В 1863 г. в связи с предложением Кесслера, при поддержке Киевского Общества Врачей и Московских обществ Физико-Медицинского (!) и Испытателей Природы, министр Просвещения «входит с всеподданейшим докладом о дозволении ежегодных съездов русских естествоиспытателей и врачей». Но ходатайство опять «не удостоено было Высочайшего соизволения». После перехода К. Ф. Кесслера в С.-Петербургский университет и по его инициативе, начальство СПб. учебного округа обратилось в 1867 г. к (новому, реакционному!) министру народного просвещения графу Толстому. Граф «внес» в Совет Министров записку, в «которой испрашивал об исходатайстве Высочайшего соизволения о дозволении ему учредить периодические съезды… с тем, чтобы 1-й съезд был в СПб.»… «Государь император на сие Высочайше соизволил…». 1-й съезд состоялся в Петербурге с 28 декабря 1867 г. по 4 января 1868 г. 13-й был в Тифлисе 16–24 июня 1913 г. Намечен был 14-й в Харькове в 1916 г., но… война, потом революции…