На Руси происходил бурный рост крупного землевладения. Боярство — господствующее сословие этой поры — продолжало захватывать крестьянские земли. Крупный землевладелец-вотчинник становился «государем» в своих владениях, пользовался правом суда над подвластными крестьянами и другими привилегиями. Летописи разных русских земель сообщают, что бояре «грабят землю». От бояр не отставали и князья, которые были не только носителями верховной власти, но и собственниками своих земельных владений (доменов) и в отношении к своей земле и сидевшему на ней населению принципиально ничем от бояр не отличались.
Вот что сообщают источники о княжеских владениях во Владимиро-Суздальской земле. В известии о князе Андрее Боголюбском говорится, что его замок — «двор княж», — обслуживали ремесленники, которые «пришли к делу» (об их занятиях можно судить по тому, что в их руках были «злато и сребро, порты и паволокы»), и что княжескому имуществу «не бе числа»[36]. Это был богатый князь. О его земельных угодьях свидетельствует размер пожалованья, сделанного им владимирской церкви: князь дал ей «много имения и слободи купленыя, и с даньми, и села лепшая…»[37]
О владимирских боярах летопись говорит, что они ненасытно стремились к захвату «многого именья». Известны богатые боярские семьи, например Кучковичи и др. Обогащались и духовные феодалы. Так владимирский епископ Симон похвалялся богатствами своей епископии: «Колико имеета градов и сел, и десятину собирають по всей земли той! И тем всемь владееть наша худость…»[38]. О том, как составлялись подобные владения, мы узнаём из летописи, характеризующей хозяйственную деятельность ростовского епископа Фёдора, который с помощью «насилия и заточения» «у многых бо сущих под властию его» отнимал «села и домы»[39], от этого епископа многие люди «роботы добыта»[40], т. е. попали в зависимость.
Рост экономически сильной светской и духовной знати происходил и в других землях. Галицко-волынский князь Даниил Романович имел возможность предоставить черниговскому князю «пшенице много, и меду, и говяд, и овец доволе»[41]. Владел князь и богатыми городами — такими, как Холм, Львов, Данилов и др. Богаты и сильны были и галицко-волынские бояре. Известны боярские семьи Кормиличей, Арбузовичей, Молибоговичей и др.
Какой силы достигали галицкие бояре, можно судить по одному из них — Судиславу Бернатовичу. Близ Галича у него был свой замок, где можно было найти в изобилии и «вино, и [о]воща, и корма, и копии, и стрел»[42]. Этот боярин пользовался огромным влиянием в Галиче, где возглавлял значительную группу боярства, и имел сторонников в Городке, Ярославе, был связан с боярами Перемышля и Звенигорода. Не удивительно, что в начале XIII в., в правление здесь Мстислава Удалого и потом венгерских ставленников, фактическая власть была сосредоточена в руках Судислава. Считались с ним и при венгерском дворе, как с тестем известного венгерского воеводы Фили. Таких бояр мы не находим в Древней Руси. Непрерывно увеличивалось в Юго-западной Руси и церковное землевладение. Об этом свидетельствует упоминание в летописях о значительном числе новых монастырей[43], которые поглощали крестьянские общинные земли.
Подобные же явления наблюдались и в других частях Руси. Например, о смоленских боярах сложилось представление как о людях, «славы хотящих, иже прилагают дом к дому, и села к селом»[44], как о ненасытных феодалах, захватывающих земли, населённые крестьянами. Князья до поры широко поддерживали церковное землевладение. Из уставной грамоты князя Ростислава Мстиславича смоленской епископии (1150) узнаём, что князь передал ей сверх десятины «от всех даней смоленских» ряд земель, в том числе два села вместе с крестьянами[45].
Крупными землевладельцами рисует летопись черниговских князей Ольговичей: только в одном «добре» устроенном «сельце» князя Игоря, где находился княжеский двор, было и «готовизны много, в бретьяничах (амбарах) и в погребех вина и медове»; здесь же много «тяжкого товара всякого» — железа и меди; на княжеском гумне сложено 900 стогов хлеба; княжеские табуны насчитывали не менее 4 тыс. лошадей[46]. Имение князя Святослава в Путивле включало, «скотнице и бретьянице, и товар»; в погребах его хранилось 500 берковцев мёду и 80 корчаг вина[47]. При княжеском доме-замке жили крестьяне и холопы, созидавшие эти богатства. Земельные богатства минских князей характеризует пожалованье, сделанное в 1159 г. княгиней Анастасией монастырю. Помимо серебра и золота она пожаловала «5 сел с челядью».
47
Берковец равен приблизительно 164 кг; корчага вмещала 18–21 кг (см. Л. В. Черепнин. Русская метрология, М. 1944, стр. 29, 79).