— Прямо перед рассветом Борд Хилл снова ускользнул от меня, после того как я разыскал его из-за неприятности с паланкинами. Очень хитрый парень. В театре случился какой-то переполох. Я пошел на разведку, а он, наверное, вышел через заднюю дверь. Прошу прощения, сэр.
— Вы не нашли никаких улик?
— Ничего, сэр, — ответил Иствудхо, — кроме сломанной лютни.
Внизу, у большого павильона, стоящего на дворцовой лужайке, трое солдат бегали за подпрыгивающим и искрящимся «огненным колесом», которое шипело и взрывалось, перекатываясь по траве. Слуги и музыканты, собравшиеся вокруг, громко аплодировали и веселились.
— Лови! Затопчите эту чертову штуковину! Держите ее подальше от главного боезапаса! — ревел офицер стражи.
Один из солдат умудрился в прыжке добраться до фейерверка и закрыть его собственным шлемом в то самое мгновение, когда огонь добрался до главного заряда. Шлем взлетел на двенадцать футов, оставляя за собой яркий след голубых искр, а потом рухнул вниз, с глухим стуком приземлившись прямо на голову растянувшегося на земле стражника.
— О-о-о! — восторженно протянули зрители и оглушительно захлопали.
Начальник караула с громом обрушился на подчиненных и изрек суровую диатрибу о курении при исполнении. Де Тонгфор отвернулся от радостного, но, увы, краткого зрелища и попытался испепелить взглядом Седарна.
— Ты опоздал! — ощерился он.
— Извини, — сказал француз, поправляя рюши на своей музыкантской форме.
— А где лютня?
— Я как раз хотел об этом сказать. Она сломалась. Сырая погода. Сыграть на ней не получится.
Де Тонгфор посмотрел на него сверху вниз и скорчил презрительную мину:
— В сундуке за главной сценой есть две запасные. Возьми одну. Настрой. Займи свое место. Или я твою голову на палку насажу.
Седарн кивнул и ушел. Помощник режиссера проводил его взглядом, и никто не увидел, как в его глазах мелькнуло неприятное удивление.
Вооружившись лютней, Седарн обогнул сцену и вошел в сделанную на скорую руку артистическую уборную, отгороженную в складках длинного павильона. Его встретил хаос беспрестанно болтающих полуголых тел. Воздух был плотным из-за летающей пудры. Музыкант разыскал Долл, которая зашивала порванный чепец из газа.
— Что-нибудь нужно, любовь моя? — спросил Триумф.
Она скорчила гримаску и пожала плечами:
— Ничего. Я даже не знаю, что должна искать.
— Узнаешь, когда увидишь. Об условном сигнале я тебе рассказал. Я присмотрю за тобой. Ты присматривай за мной.
Он поцеловал ее.
— Ни пуха ни пера! — добавил Руперт с самой ободряющей улыбкой, которую смог изобразить, учитывая обстоятельства.
Он собрался уйти, но потом снова повернулся к девушке и поцеловал ее еще раз, надеясь, что не в последний. За дворцовыми стенами семья Брэкетов: Джон-старший, Джон-младший, маленький Джон, жена Марта, сестра Делла, бабушка Суинни и крошка Нелл — сидела, поедая отсыревшие наантвичи, распивая третью флягу терпкого вина и в который раз обмениваясь поздравлениями наподобие: «Какое же прекрасное место мы выбрали, прямо у стены, и все благодаря мне, что поднял вас так рано!» — когда Джон-младший, кузнец ростом шесть футов четыре дюйма, глава семьи, неожиданно ойкнул и встал.
Он твердым шагом направился прочь от изумленных родственников и подошел к человеку, который как раз собирался влезть на дворцовую стену, цепляясь за побеги плюща.
— Вы не можете этого сделать! — запротестовал Джон-младший. — Мы сюда первыми пришли! Вам не дозволено заходить внутрь. Проваливайте! Найдите себе другое место и хватит лезть вперед очереди!
Мужчина, уже наполовину покоривший стену, повернул голову и вперился взглядом в Брэкета.
— Отвали, или я убью тебя без всякого сочленения, — просто сказал он.
То ли холодные синие глаза сыграли свою роль, то ли обильные шрамы, но Джон-младший неожиданно почувствовал себя маленьким и жалким, как совершенно не пристало себя чувствовать кузнецу шести футов четырех дюймов, а потому кротко вернулся к наантвичам, хотя много их не съел. О'Бау исчез за высокой стеной.
Ваш покорный слуга, я, Уилм Бивер, с радостью расселся на церковной скамье и сверился с программкой, тисненной золотом, вскоре выяснив, что оказался рядом со свитой графини Хардвик. Те посмотрели на меня как на некий предмет, на который чуть было не наступили.
— Добрый день! — учтиво поздоровался я и снова уткнулся в программку.
Слева от меня должен был сидеть лорд Кларенс. Я вздохнул.
Движение по дороге в Шин было очень плотным, к тому же образовалась огромная пробка. Милиционеры сворачивали телеги в сторону и так перенаселенных полей у Ричмондского леса, в добрых трех милях от королевской резиденции.