— Помыть надо, — протянул ему колбы парень и гоблин взял их без лишних вопросов.
— Свежие в комнате через дверь, — сказал он.
Сорин кивнул и вышел за дверь, за которой замер от ощущения нереальности происходящего. Тупоголовый монстр, сородичей которого парень истреблял годами, только что говорил с ним! Ещё и колбы забрал, чтобы их помыть. Это как если бы собака встала на задние лапы и начала вести светскую беседу.
Но Сорину предстояло ещё многому удивиться, так что через несколько часов он чувствовал себя как выжатый лимон и, найдя Вира, попросил того отвести его в комнату. Как потом узнал парень, краснокожие ученики Фавония жили там же, где и лаборатории, в комнатах по двое, когда его самого поселили в крыле Хозяина, как Владимира здесь поголовно называли. Всего их было шестеро, а когда они привыкли к человеку рядом с собой, то не стеснялись поливать своего учителя последними словами. И юный маг был на удивление солидарен с ними, так что границы, как и обещал Димир, действительно начинали стираться.
Старик имел прескверный характер, учил нехотя, но всё рассказывал по существу, без лишней воды, заставляя о некоторых вещах самим додумываться. Для своего нового ученика он отобрал нейтральные умения, которые не требовали применения тёмной энергии. Ничего делать не заставлял, и как сказали другие, бездельников по итогу выгонял и больше не принимал назад.
Несмотря на отталкивающие поведение старика, Сорин начинал проникаться к нему уважением. Он действительно знал столько, что мог любого человеческого мага с лёгкостью заткнуть за пояс. Причём познания его не ограничивались нейтралитетом или тьмой, про свет он так же был весьма осведомлён. Да и некоторые поступки и слова Фавония начинали вызывать улыбку, так как тот имел неплохое чувство юмора, хоть и чёрного.
Через несколько дней к ним заглянул Владимир, и старика словно подменили, он стал кротким и тихим, услужливым. И всё это несмотря на прежние уверения в том, что Аветуса он не боится. Сам Хозяин общался с ним просто, как со старым другом, что не ушло от внимания юного мага. Когда лорд земель ушёл, он обратился к Фавонию:
— Как же твоё «я его не боюсь»?
Тот бросил на парня недовольный взгляд, но ругаться не стал.
— А ты не боишься его? — спросил он довольно нейтрально.
— А должен? — хмыкнул Сорин.
— Ты вроде как давно с ним знаком, так ведь? Привёл тебя сюда, дал допуск ко всему. Сразу понятно, что не простак с улицы.
— Давно, — кивнул парень.
— Уверен, что действительно его знаешь? Порой он бывает пугающ в своей мощи.
Хоментов промолчал про такое замечание. Конечно, он знал о силе Владимира, но только сейчас подумал о том, что ничего не чувствует рядом с ним, никакой мощи. Он просто принимал на веру то, чего не видел, на основе виденного прежде. А ещё он знал, что от высокоранговых людей обычно ощущаются своеобразные эманации.
— Созданное им внушает трепет и уважение, — продолжал Фавоний, — но есть и другая сторона, о которой не так много знают.
— Ты о боге, что в нём сидит? — нахмурился Сорин. Он уже давно не знал, как подойти с этим вопросом к учителю, а тут такой повод.
— И о нём тоже, — кивнул старик. — Ведь тот, что в состоянии сдержать божественное существо, сам подобен богу. Не представляю, как он справляется, как вообще продолжает держаться столько времени.
— То есть, вы верите во всё это? — всё же решил задать вопрос парень.
Фавоний посмотрел на него как на идиота.
— Тебя не было с нами последние годы, ты не видел бога в нём. Когда тот овладевал телом Аветуса. Это было, мягко говоря, жутко. Я находился рядом перед тем, как Эой утопил острова. Тогда я, наверное, действительно понял, что такое животный ужас.
— Не боишься называть его имя вслух?
— Он пока ещё заперт, видит и слышит то же, что и Аветус. Но это до тех пор, пока полностью не пробудится. Недолго до этого осталось, потому я и рад, что скоро умру. Не хочется присутствовать в мире будущего, где есть такой бог, ещё и не связанный договором невмешательства.
— Владимир сказал, что ты можешь знать, как остановить Эоя.
— Остановить? — засмеялся старик. — Я похож на психа? Кто в своём уме будет тягаться с богом?
— То есть, никакого способа нет? — уточнил парень.
Отсмеявшись, Фавоний задумался, теребя свою бороду.
— Сдержать ненадолго, — сказал он спустя какое-то время. — Есть кое-какие идеи по этому поводу. Вот только смысл? Применивший подобное точно не жилец.
— Настолько опасная техника?
— Нет, просто Эой точно не пощадит, — снова засмеялся старик. — Проглотит твою душу и не подавится!
— И всё же, научите меня?
— Самоубийца, что ли? Хотя, не важно. Техника эта произведение искусства, жаль будет, если уйдёт со мной в могилу… ладно, бери перо и бумагу, записывать придётся много…
Глава 34
Утром меня разбудил поцелуй жены.
— Вставай, соня, — улыбнулась Кассия. Уже одетая, она стояла, облокотившись на постель. — Дети спустились к завтраку, ждём только тебя.
Поцеловав меня ещё раз, она вышла из комнаты. Я зевнул и потянулся в кровати, но сонливость не торопилась уходить. Пришлось встать как есть и одеваться.
Как и сказала Кассия, дети уже находились за столом. Больдо, мой младший, ему уже почти шесть, пришёл вместе со своей гувернанткой Вадомой. И выглядел он куда более подобающе ребёнку, чем старший сын. Виорел всегда отличался тягой к знаниям, рано пошёл, рано заговорил, научился читать в два года, а сейчас являлся помощником замкового управляющего Вира, чем очень гордился. Для восьмилетнего ребёнка это очень хорошие результаты, мы с Кассией пророчили ему успешное будущее. Вот только, смотря на собственных сыновей, я испытывал странные чувства. Казалось бы, умный первенец должен вызывать у меня не меньшее проявление любви, чем второй ребёнок, вот только этого не было. К Виорелу я испытывал симпатию и уважение, что никак не вязалось с отцовскими чувствами. Когда закончился завтрак, оба сына обняли меня перед тем, как уйти по своим делам, и диссонанс ощущений завёл меня в тупик.
— Что с тобой? — спросила Кассия, накрыв мою ладонь своей.
— Не выспался, — ответил я, вырвавшись из липкого оцепенения, чувствуя теплоту рук жены.
— И я даже знаю почему, — игриво подмигнула она мне.
День прошёл непримечательно, я бы даже сказал скучно. Мне казалось, что чего-то нехватает, а ещё усталость и сонливость никак не проходили. Постоянно хотелось куда-то уйти, там где буду чувствовать себя более комфортно. Перед глазами стояла картинка вида на замок — моё любимое место для отдыха и размышлений. И я бы сорвался туда, если не отчёты. Они мелькали перед глазами, время от времени встречался детский почерк старшего сына, и выглядел он крайне чужеродно. И это вызывало во мне волну чего-то липкого и тёплого, отчего хотелось незамедлительно избавиться. Почему некоторые вещи, что я наблюдал сотни раз, начали казаться странными?
После обеда я недолго просидел в кабинете, после чего всё же сорвался. Не мог больше терпеть стен замка, они давили меня, оставляя тревожные ощущения. Взял лошадь и направился в любимое место, путь занял около часа. Взобравшись на холм, почувствовал себя гораздо лучше — тот же поваленный ствол дерева и вид на замок. Сев на любимое место, задумался.
И чего я переживал? Ведь Виорел ребёнок от первого брака, его мать погибла от рук похитителей. Чувство вины часто гложило из-за того, что смог спасти только сына, оставив его сиротой. С того дня он словно повзрослел и стал развиваться ещё стремительнее. А когда я взял в жёны Кассию, дочь одного из своих лордов, между нами словно пропасть пролегла. Жена хорошо относилась к нему и не выделяла младшего как любимца. Но, всё же, она не мать, имя которой мы больше никогда не произносили вслух. И ведь я люблю их всех, несмотря ни на что.
Дела земель идут в гору, крестьяне меня уважают, дети и жена — идиллия. И всё же, почему я не счастлив? Что меня не утраивает?