Все это было особенно верно для Чигиринщины, представлявшей собой в конце XVI века безлюдный пограничный край, постоянно подвергавшийся татарским набегам и находившийся в тревожной близости от Дикого поля. Хотя именно эта близость к вольным местам и делала Чигиринщину центром казачества.
Михаил Хмельницкий получил от Даниловича должность «осадчего», т. е. устроителя новых поселений. Он должен был расчищать и измерять участки под поселения, привлекать переселенцев, обустраивать их. Обычно в новых слободках жили беглые крестьяне, которые не вынесли гнета в западных областях Украины и искали новой жизни в «вольных краях». Михаил, впрочем, как и местные магнаты, смотрел на это сквозь пальцы.
Хмельницкий-старший проявил себя талантливым организатором и в награду вскоре был назначен подстаростой новосозданного Чигиринского староства. Это была высокая должность, так как в отсутствие старосты (редко посещавшего свои владения) подстароста управлял замком, возглавлял суд, командовал войском и т. д. С помощью Хмельницкого Ян Данилович основал местечки Крылов (1616 год) и Лысянку (1622 год).
Днепровские пороги. Начало ХХ в.
Став влиятельным и состоятельным человеком, Михаил построил собственный хутор Субботов под Чигириным, а также слободку Новосельцы.
Заведя хозяйство, Михаил женился на казачке Анастасии, еще теснее связав себя с казацкой судьбой. Примерно 30 октября 1595 года (ст. ст.) у них родился сын, названный Богданом (народная форма церковного имени Федор – Богом данный). По традиции того времени ему дали и второе имя – Зиновий9.
Начальное образование Богдан предположительно получил в какой-то украинской школе – о чем свидетельствует его почерк. Затем он поступил в иезуитский коллегиум во Львове, которому покровительствовал С. Жолкевский. Там он закончил классы грамматики, риторики и поэтики и таким образом получил хорошее по тем временам образование. Он свободно владел польским и латынью, а в будущем к этим языкам добавились турецкий и татарский.
Иезуиты, безусловно, старались привить своим ученикам любовь к католической вере, но в случае с Хмельницким данное ему образование впоследствии обернулось для них только крупными неприятностями. Наука иезуитов очень многое дала Богдану и легла на благодатную почву природных способностей будущего дипломата и политика. Без этих знаний он не смог бы с легкостью общаться с иностранными государями, вмешиваться в европейскую политику и строить собственную политическую игру.
А еще иезуиты научили Хмельницкого разбираться в людях и владеть психологией толпы. Ни одному из его преемников (даже П. Дорошенко) не удавалось так искусно управлять казацкой массой, как это делал Богдан. Когда было нужно, он превращался в «доброго батька», в других ситуациях – представал грозным и жестким вождем. Его речи увлекали и захватывали. Безусловно, человек, перекроивший всю политическую карту Восточной Европы и сумевший заставить повиноваться сотни тысяч восставших крестьян, обладал незаурядными способностями.
После коллегиума Богдан вернулся домой и с головой окунулся в атмосферу тревожной, но вольной жизни приграничья.
Не стоит удивляться приятельски-патронажным10 отношениям его отца с украинскими и польскими магнатами. Это был недолгий период, когда многие лидеры казацкого движения (такие, как П. Сагайдачный) выступали за компромисс и сотрудничество с польской королевской властью. Во времена Сагайдачного даже борьба за православие практически не выходила за легитимные рамки. Организуя посвящение православных иерархов иерусалимским патриархом вопреки воле Сигизмунда III, Сагайдачный все равно оставался верным королевским подданным. Именно в этом духе воспитывался и Богдан, для которого приятельские отношения с магнатами и даже королем были явлением естественным, а положение казака казалось ничуть не менее достойным, чем статус польского шляхтича. Долгие годы он будет считать Речь Посполитую своей отчизной, а себя – королевским подданным.
В 1620 году отец и сын Хмельницкие приняли участие в походе С. Жолкевского против турок. В трагичной для поляков битве под Цицорой Михаил был убит, а Богдан попал в плен11.
Турецкий плен коренным образом изменил жизнь Богдана. Ему повезло, он не попал на галеры, но два года провел в Константинополе у одного из офицеров султанского флота. За это время он сумел завести знакомства среди многих влиятельных пашей, близких к султану. Тем не менее он вспоминал это время, как «лютую неволю». Из плена его выкупила мать.