Перед сном Вано вел с Валькой длинные воображаемые разговоры.
Мысленно он говорил с Валькой по-грузински, и слова у него были возвышенные и значительные, но стоило ему заговорить с ней в действительности, как слова выворачивались наизнанку и все сказанное получалось таким смешным и глуповатым, что Вано сам замечал это, очень удивлялся и огорчался.
— Валечка! — говорил Вано. — Посмотри, какой кругом горы, какой небо. Я прошу вас, обратите ваше внимание, Валечка!
— Не машите руками! — сказала Валька строго. — И вообще идите в свою палату.
Валька торопилась к себе составлять меню.
Валька жила при кухне, в комнате, которую по старой памяти повара величали «гарманжа».
От бывшей «гарманжи» в комнате остался испорченный холодильный шкаф, в котором Валька держала свои немудрые пожитки. Кроме шкафа здесь стояла кровать, стол, три стула и шикарное плетеное кресло на трех ногах. Валька уселась в кресло. Было ровно двенадцать часов, и повара стали собираться «на меню».
Сперва пришел молчаливый и сердитый Василий Васильевич, потом появилась веселая Вера, сверкая серьгами и шурша шелковым платьем, и последним пришел шеф-повар третьего отделения Афанасий Лукич, бритый, полный, похожий не то на актера, не то на профессора.
Афанасий Лукич когда-то работал в лучших ресторанах Тбилиси и к гуляшам с кашей относился с тоской и пренебрежением. Составление меню — это было самое ответственное дело в работе госпитального пищеблока. В течение двух месяцев на складе был один и тот же неизменный ассортимент продуктов — пшено, перловка, картофель, жиры и мясо, и количество этих продуктов в день было строго нормировано. Из этих продуктов надо было ухитриться скомбинировать пять различных блюд на день и, кроме того, надо было менять меню ежедневно. Это была задача посложнее шахматных.
— Три пешки, конь и офицер. Мат в три хода! — сказала Валя.
— Я извиняюсь, сегодня появился ферзь, мы получили манку. Шестьдесят грамм на день, — галантно возразил Афанасий Лукич.
Через час Валька сказала:
— Шах королю! Ясно все, за исключением сладкого. Яблоки, яблоки и яблоки! Три недели подряд одни яблоки! Это же с ума сойти!
— Из яблок можно сделать «ренет-алье-бокель», — мечтательно сказал Афанасий Лукич. — Середина вынимается и заполняется ликером. Яблоки запекают в песочном тесте.
Василий Васильевич вытянул черепашью шею и блеснул глазками.
— Сварить яблочный компот, и никаких гвоздей.
Валька тряхнула головой.
— Тысячу раз яблочный компот.
Вера улыбнулась.
— Ведь у нас теперь есть манка. Можно сделать яблочный мусс.
— Манку мы израсходовали на кашу к завтраку, — возразил Афанасий Лукич.
— Идея! — сказала Валька. — Верочка, тебе премия! Пятнадцать — двадцать грамм манки возьмем на мусс, а из сорока грамм сделаем кашу к завтраку.
Шея Василия Васильевича так непомерно вытянулась, что Валька подумала: «Батюшки! Откуда она у него берется и где держится».
— Ха! Каша из сорока грамм! Я интересуюсь, сколько же каши можно сварить! Одну столовую ложку каши.
Валька ответила:
— Из сорока грамм можно сварить двести грамм каши средней густоты.
— Ха! Это вы можете, а мы еще до этого не доучились. Мы еще молоды. Поучите нас варить двести грамм каши из сорока грамм манки.
— И поучу! — сказала Валька.
Все двинулись в кухню, отвесили сорок граммов манки и стали варить кашу. Пока каша варилась, Валька волновалась и презирала себя за то, что волнуется: «Было время, в разведку ходила, спокойная, как дерево. А теперь из-за каши переживаю, как последняя психопатка…»
Когда каша сварилась, Василий Васильевич сказал:
— Сто пятьдесят грамм. Больше не потянет. Кашу положили на весы и стали взвешивать.
— Сто пятьдесят мало, — сказала Вера и добавила гирьку в сто семьдесят.
— Мало.
— Сто девяносто.
— Мало.
— Двести!
Чаша весов закачалась и уравновесилась. Валька засунула руки в карманы и торжественно сказала:
— Ну как, Василий Васильевич, научились варить двести грамм каши из сорока грамм манки?
Ей не пришлось вдоволь насладиться своим торжеством потому, что ее вызвали к начальнику терапевтического отделения. Начальник терапевтического отделения Нина Алексеевна, молодая, голубоглазая, всегда по-докторски спокойная и ласково строгая, казалась Вальке идеалом женщины.