– Да понял я, что ты в плохом настроении.
Я подошла к двери, распахнула её.
– Всё, вали отсюда.
Он засмеялся и принялся доедать борщ. Меня это так взбесило, что я подошла, опрокинула тарелку на него.
– Или сделаешь или пошёл…
И тут в моём мутном сознании проскользнуло, что он сейчас выйдет из себя и двинет мне по лицу. Да, безусловно, можно стерпеть всякое, но нельзя стерпеть, когда на тебя опрокидывают борщ. Но, вопреки моим ожиданиям, он встал, бурча что-то типа «дура, что ты наделала», направился в ванную.
Я громко засмеялась.
– Понял, да? Понял что мне надо? Или сделаешь или вали к чертям! Вали на хрен…
Он вышел из ванны с огромным мокрым пятном.
– Вот дура, тебе ж всё это завтра убирать…
А я всё не унималась.
– Ну, Колечка, ну, сделай! Ну не впадлу.
– И что тебе надо?
– Скажи Амо, чтобы не шёл в эту Гидру. Скажешь, да? Ну, пожалуйста.
– Скажу. И он не пойдёт, потому что ты попросила? Кто ты ему такая?
– Я буду с ним ходить по облакам.
– Не будешь.
– Буду. Ещё как буду. Он мне про троллей будет рассказывать. Знаешь, тролли, они…
– Что ты несёшь? Какие тролли?
– Какого ты так говоришь, что б тебя..?
– Да ты ему на хрен не нужна.
– Нужна. Я ему очень нужна, как он мне.
– А я что тут делаю?
– А хрен тебя знает. Припёрся зачем-то…
– Короче, спи, завтра поговорим.
Он расстелил мою кровать, лёг. Я тоже завалилась рядом. Он понял, что от меня требовать что-либо бессмысленно. А на то, что я буду лежать рядом одетая, ему было плевать. Так и заснули.
Завтра я проснулась не только с больной головой, но и с чуднЫми воспоминаниями о вчерашнем вечере. Мне было неловко смотреть на Колотуна.
– Что передать Амо?
Меня от этого вопроса передёрнуло. Главное, он был задан таким ничего не выражающим голосом, как всё равно что Колотун спросил, что мне купить в магазине. Но не ответить я тоже не могла.
– Передай, если у него проблемы, я могу денег занять или пустить пожить. Ему незачем вступать в Гидру.
Колотун засмеялся:
– Странно ты думаешь о Гидре. Как будто это напасть какая-то. Большая часть рада, что удалось туда пристроиться.
– Я знаю. А впрочем, не разговаривай с ним. Я сама.
Колотун взял из стаканчика свою зубную щётку и кинул её в сумку. При всём том, что я его не любила, я к нему привязалась и не хотела, чтобы он уходил.
– Колотун, прости меня за вчерашнее.
– Хорошо, – сказал он, но щётки обратно не вернул.
– Подожди. Мы не любим друг друга, но это же ничего не значит…
– Ну, да, – согласился он.
– Ты приходи ещё. Как будет время, приходи.
– Хорошо, – ответил он.
Но не пришёл. Никогда больше. Мы провстречались больше года. Но он не звонил, как будто меня не было и нет. Не стоял у окна. Однажды я сама не выдержала, набрала его номер. Он ответил: «Кто это?» Когда я в очередной раз возвращалась с работы домой, Колотун плыл по течению этой многотысячной армии и обнимал какую-то девушку.
14.
Однажды, проходя мимо Гидры, я заметила в ней Ботану.
– Привет, – поздоровалась она.
Её было не узнать – в дорогом костюме, с красивой причёской… Она была на конце одного из щупальцев Гидры, и сидела в очень важном кабинете.
– Ты всё также в Башне?
Я кивнула.
– Молодец. А я вот в избирательной комиссии от партии.
Говорила она дружелюбно, как будто между нами ничего не произошло.
– Голоса на выборах подтасовываешь?
Ботана обиделась.
– Конечно, нет. А вообще я не знаю, я в первый раз.
Меня всегда удивляло, с каким достоинством они говорят о своей «работе на партию». Будто бы это работа, а не переливание денег из баночки в баночку.
– Так твоя работа – подтасовывать голоса. Тебе разве не сказали?
Ботана покачала головой.
– И что ты будешь делать?
– Я привыкла жить честно.
– Не получится честно. Или ты в Гидре и подтасовываешь голоса или ты сама по себе и живёшь честно.
– Что за глупости? Честным можно быть везде.
Ботана смотрела на меня такими искренними глазами, что мне стало её очень жалко – она не понимает, во что ввязалась.
– Ботана. А если придётся, ты сможешь?
Она молча отмахнулась.
– Ботана, ведь и съедать заживо кого-то придётся, и врать, и отбирать, и рушить… Ты это сможешь?
Возможно то, что я говорила, для неё было слишком диким и нереальным. Но вопрос был задан, и отвечать на него надо было. Ботана достала дорогую пачку сигарет, закурила. Закурила, может, скорее для того, чтобы напомнить мне, кто она, а не потому что хотелось курить.
– Конечно, смогу, – манерно и фривольно ответила она, – все ведь могут, чем я хуже? Ты сама как-то говорила, что я не умею жить… Научилась, как видишь.