Выбрать главу

— Да.

— А этого и не нужно делать. Вам нужно остаться так, как вы есть. Вы же не считаете тюремщика идиотом: он, что войдет в камеру, увидя вас без цепей? А тогда мы оба погибнем здесь.

— Это справедливо!

— Сейчас я освобожу вас от цепей, если вы обещаете мне сидеть спокойно.

— Решено. Когда тюремщик войдет сюда, мы набросимся на него, задушим, возьмем его платье и ключи.

— Мы не будем его душить. Это только трата нашего времени. Да и тюремщик исполняет только свои обязанности.

— Но если он крикнет?

— Тогда другое дело.

— Хорошо!

— Что за глупая страсть убивать людей?

— Я не прав, говорю тебе.

— Я должен предупредить вас, что при мне два пистолета и кинжала.

— Неужели ты боишься, что я убью тебя?

— Нисколько, я сообщаю вам в ваших же интересах.

— Как так?

— Когда мы очутимся в городе, нам может понадобиться оружие, чтобы спастись от преследователей.

— Ты еще раз прав.

— Я всегда прав!

— И ты дашь мне пистолет и кинжал?

— Нет, только кинжал.

— А почему не дашь пистолет?

Марселен внимательно посмотрел на него.

— Потому, что, стреляя в темноте можно легко ошибиться, а я вовсе не желаю быть убитым вами.

— Что за мысли?

— Я знаю, что я не прав, но что прикажете делать? Я ужасно боюсь недоразумений между нами.

— Будь по-твоему!

— Однако сейчас возвратится тюремщик. Давайте руки!

Флореаль-Аполлон молча протянул руки, Марселен снял с него поручни, а потом освободил его от поясной цепи. Флореаль-Аполлон оказался на свободе.

— Не шевелись!

— Будь спокоен! — отвечал негр, не сделав ни одного резкого движения.

Прошло несколько минут. Наконец, вдали послышались шаги тюремщика.

Марселен осторожно приблизился к двери.

— Эй! Вы еще здесь? — крикнул тюремщик.

— Черт возьми, да где же мне быть по-вашему? — ответил Марселен.

— Ну что, позабавились? — продолжал тот смеясь.

— Не очень, я даже жалею, что пришел сюда!

— Вот как? Разве вы не разговаривали со своим другом?

— Пытался, но из него даже слово трудно вырвать: по-видимому он не расположен отвечать мне.

— Подите же, а я считал его более учтивым.

— Да выпустите же вы, наконец, меня отсюда?

— Сейчас, дружище! — пробормотал тюремщик.

С необычайным волнением Флореаль-Аполлон прислушивался, как ключ повернулся в замке и завизжали петли. Наконец, дверь отворилась.

— Ну, вот и я! — проговорил входя тюремщик.

Марселен в тот же миг схватил его за горло и повалил на пол. В одно мгновение бедняге заткнули рот, связав по рукам и ногам так, что он не мог даже пошевелиться.

— Живей, — сказал Марселен, — платье и шляпу! Флореаль-Аполлон не заставил повторять приглашение и за минуту переоделся.

— Теперь в дорогу! — продолжал Марселен, отцепляя фонарь.

Они вышли Флореаль-Аполлон сделал движение броситься вперед.

— Вы с ума сошли, папа Воду. Сначала нужно закрыть дверь, а затем вы медленно пойдете вперед, сопровождая меня. Не забудьте, что вы теперь тюремщик!

— Верно, — сказал Флореаль-Аполлон останавливаясь.

Тогда Марселен закрыл дверь и передал связку ключей и фонарь Флореалю-Аполлону.

— Пойдем, — сказал он, — но смотри, держись хладнокровнее.

Они направились по коридорам тюрьмы. На пути им встречались некоторые люди, по-видимому, не обращавшие на них никакого внимания. Часовые шутливо приветствовали Марселена. Словом, все шло как нельзя лучше.

Наконец, они достигли входной двери, по обеим сторонам которой стояла двое часовых.

Здесь Марселен остановился и, обращаясь к Флореалю-Аполлону, бросавшему вокруг себя свирепые взгляды, шутливо проговорил:

— Эй, дядя Како Жирон, оставьте здесь свои ключи и фонарь: вы кончили свое дело, ваши птички уже уселись на насест! А мы лучше пойдем к тетке Кандиле да опрокинем там стаканчик — другой!

— Идем! — пробормотал Флореаль-Аполлон, угадавший намерение юноши.

С этими словами он, положив у порога фонарь и ключи, медленно пошел за Марселеном.

— Браво, дядя Како! — засмеялся один из часовых. Но Флореаль-Аполлон решил не отвечать ему! Медленно и спокойно он пошел за своим товарищем и, наконец, вышел на улицу.

Здесь они продолжали некоторое время идти размеренным шагом и вскоре вышли за город в поле. А оказавшись в поле, бросились со всех ног по направлению к горам.

Таким образом Флореаль-Аполлон был освобожден.

Несколько минут спустя по их выходе из тюрьмы, связанный тюремщик поднялся, сбросил с себя путы и вышел из камеры, ощупывая себе шею и бока, при этом бормоча:

— Я знал, что так нужно было, но этот болван Марселен, кажется, переусердствовал.

Но разве Марселен подкупил тюремщика? Мы этого не знаем.

24. Человеческое жертвоприношение

После бегства из тюрьмы прошло уже два дня, во время которых Марселен и Флореаль-Аполлон ни на минуту не расставались друг с другом.

Но несмотря на очевидную услугу, которую ему оказал молодой негр, рискуя своей жизнью, Флореаль-Аполлон питал к нему инстинктивное чувство недоверия и отвращения.

Со своей стороны и Марселен, то ли он замечал недоверие Флореаля-Аполлона или по какой другой причине, чувствовал себя неспокойно. Однако он употреблял все свои усилия, чтобы скрыть это от глаз Флореаля-Аполлона. Он активно готовился ко всем кровавым приготовлениям своего товарища, а также готовился принять деятельное участие в ежегодном празднике Воду, который на этот раз должен был послужить сигналом к восстанию.

Утром 25 декабря Марселену удалось на несколько минут скрыться от подозрительных взглядов короля Воду. Дело было так.

Они только что покинули Хереми, где навещали нескольких заговорщиков и направлялись к себе в горы. По дороге Марселен заметил несколько зрелых освежительных плодов гуявы и остановился сорвать их.

Так как тропинка, которой они шли, была очень узка, то они вынуждены были идти друг за другом. Марселен оказался позади Флореаля-Аполлона: он сорвал несколько плодов и принялся их есть.

В то же время он сорвал с шеи бумажный платок, сделал на нем три узла и бросил его в середину кустарника. В этот момент к нему присоединился Флореаль-Аполлон.

Не слыша за собой шагов юноши, он обернулся и увидел его спокойно кушавшим плоды. Освежившись плодами, они снова пустились в путь.

Едва они удалились, как кусты тихо раздвинулись. Оттуда вышел человек. Внимательно оглядевшись кругом, он нагнулся поднял платок Марселена и сунул его себе в карман. Это был Жюль Дювошель, господин Марселена.

В тот же день, к семи часам вечера, Воду, мужчины и женщины, начали стекаться со всех сторон на обычное место своих собраний. Все они были вооружены: кто ножом, кто саблей, ружьем, кто — просто палкой.

Гаитское правительство так тщательно сохраняло в тайне пленение и бегство Флореаля-Аполлона, что ни один слушок не дошел до населения. Сами Воду ничего не знали о тех страшных опасностях, которым решил подвергнуть их король, а сам Флореаль-Аполлон считал бесполезным, чтобы не уронить своего престижа, рассказывать им о своем аресте.

Вскоре, до трех часов, Воду собрались у подножия пика Куридас. Разбившись на небольшие кучки, они с воодушевлением рассуждали о восстании, с нетерпением ожидая начала празднества.

Флореаля-Аполлона еще не было. У корзины, в которой была священная змея, стояла только одна Розенда Сумера — королева Воду. Около нее на земле лежали связанные двое детей — четырех или пяти лет.

Несчастные дети невыносимо страдали и испускали тяжелые стоны, но толпа не обращала на них никакого внимания. По всей долине были разложены, на некотором расстоянии друг от друга, костры, бросавшие яркий свет на поклонников змеи. Глубокое молчание царило в этом собрании.

Вдруг раздались резкие удары в бамбулу — и церемония началась. В то же время у корзины появились два новых человека — Флореаль-Аполлон и Марселен, оби, признанные таковыми между поклонниками змеи.