Выбрать главу

Наконец, Иванка, очаровательно глупое блондинко с вечными наушниками от плеера и подергивающейся в такт музыке безмозглой головкой, Иванка, большая поклонница дискотеки восьмидесятых и книг Дарьи Донцовой, Иванка, с вечно торчащими из джинсов стрингами, Иванка, эталон глупости и отсутствия вкуса… Так вот эта Иванка заявилась на работу с большим, в ладонь размером анкхом на плоской груди.

Точно такой же амулет, только, конечно, поменьше, подарил Марине Шаман.

(В палатке жарко и душно, все клапаны прочно застегнуты, москитные сетки висят неподвижно, гудит газовая горелка, озаряя все вокруг голубоватым светом, капельки пота сбегают по обнаженному телу Марины, между лопаток, между грудей, между бедер… Шаман, тоже обнаженный, возбужденный член покачивается вверх-вниз, берет Марину за затылок, наматывает волосы на руку — помимо воли из уст Марины вырывается стон — и заставляет нагнуться… Прикосновение холодного металла обжигает. Анкх удивительно тяжел. Цепочка достаточно длинна, чтобы анкх уютно лег между грудей, рядом с мерцающим кристаллом кварца. Это твой глиф, шепчет Шаман. Это твой пропуск в Игру…)

Увидеть сакральный символ в пошлейшем исполнении, будто медальон рэпера, на Иванке — это было уже чересчур.

Покраснев, будто девочка-подросток при виде фаллоимитатора, Марина прошипела Иванке что-то колючее, резко повернулась и отправилась в книгохранилище.

Здесь тоже царил бардак. Кто-то сидел за ее столом и рылся в ее бумагах. Кто-то брал отложенные ею книги!

Да, сегодняшний день лидировал по количеству мелочей, вызывающих у Марины возмущение. Так ведь и до беды недалеко. Марина ведь уже не та, что прежде… Новая Марина такого не потерпит.

Шаман попросил ее сделать две вещи. Первая: собрать слухи. Понять, что происходит в городе и как люди воспринимают Игру. Это задание Марина с треском провалила. С коллегами у нее сразу же возникло глубочайшее взаимное непонимание, переходящее в оторопь. Она смотрела на вчерашних собеседниц с изумлением, они на нее — с опаской. Об откровенностях за чашечкой чая можно было забыть. Слишком велика стала пропасть между обновленной Мариной и ее спятившими коллегами.

О причинах этого у Марины возникла целая теория, напрямую связанная со вторым заданием Шамана — разобраться в глифах и смысле Игры. Вообще-то, теория эта возникла у Марины уже довольно давно, она даже (ну и дурочка я была!) хотела поделиться ею с Анжелой, но потом Шаман своими словами про открывающие и закрывающие глифы натолкнул Марину на интересную мысль, и теория приобрела элегантно-завершенный вид.

Оставалось подтвердить ее фактами.

Для этого Марине нужны были книги, отложенные на прошлой неделе, а именно их на месте и не было! Ладно, энциклопедии символов. Марина сама унесла их домой, да так и не вернула, и даже не заглянула в них — как-то, знаете ли, некогда было. Бог с ними, с символами. Но ее подборка по истории Житомира и Волыни! Археологические исследования. Архитектурные особенности. Этнография и фольклор. Выдающиеся личности. Необъяснимые явления… Научные труды, бюллетени, подшивки журналов и газет, выписки из справочников, рефераты, распечатки статей из интернета — все это пропало! А Марина была уверена, что корни сегодняшних событий надо искать в прошлом города.

 За сохранность книг на ее столе отвечали Даша и Глаша, и Марина отправилась на поиски вертихвосток, готовая разорвать их в клочья, но весь ее боевой задор пропал, когда она нашла Глашу, хлюпающую носом под запертой дверью женского туалета.

Книги никуда не пропали. Их еще в субботу взял почитать местный краевед, и попросил оставить в читальном зале, пообещав вернуться сегодня. А Дашка — сучка, сообщила сквозь слезы Глаша, я же сама ее с Павликом познакомила, а она его увела-а-а…

Сбежав от нарастающих, как сирена воздушной тревоги, рыданий Глаши, Марина поднялась в читальный зал. Здесь рев дрели был совсем уж оглушительным, и лампы мигали так часто, что у Марины острой иголкой кольнуло череп изнутри, предвещая приступ мигрени.

Ее книги и подшивки журналов лежали отдельной стопочкой на столе Оксаны Владимировны, кокетливо прикрытые принтерными распечатками и ксерокопиями. Уже беря в руки первый том подшивки «Волынского вестника» за 1904 год, Марина, в голове которой начинала пульсировать привычная боль, осознала, что забыла очки. Причем забыла неизвестно когда и неизвестно где, что, в общем-то, равноценно понятию «потеряла». Тем не менее, даже без очков она могла спокойно и без усилий разбирать мелкий газетный шрифт. Это было странно. Да что там странно — это было немыслимо, с ее-то близорукостью, астигматизмом и прогрессирующим минус пять левым и минус три правым! Марина не снимала очки с восемнадцати лет, а тут… потеряла и даже не заметила.

Огорошенная собственным открытием Марина села на стул, и из подшивки «Вестника» ей прямо в руки скользнул лист бумаги формата А4, исписанный мелким убористым почерком.

Дотошно и педантично там перечислялись около двадцати глифов, с указанием адреса, времени появления и примечаниями вроде «больш», «мал», «откр» и «невыясн». Выходило, что загадочный краевед уже проделал за Марину львиную долю работы — переписал и систематизировал все глифы — а теперь собрался найти исторические и географические соответствия в прошлом Житомира!

Краевед, говорите… Ну-ну. Надо будет дождаться этого краеведа, решила Марина.

9

Пират сбежал.

Он еще дома вел себя странно: лежал, забившись в угол, и тихонько поскуливал, а когда Ника решила его выгулять, начал уворачиваться, поджимать хвост и почти по-человечески всхлипывать. Ника даже решила было вызвать ветеринара, но Пират вдруг сам сунул голову в ошейник, дал пристегнуть поводок, и с привычным напором ломанулся к двери.

Едва очутившись на улице, Пират задрал морду (было семь утра, и небо все еще было затянуто серой предрассветной мглой) и по-волчьи завыл на невидимую луну. Ника дернула за поводок, и Пират, уткнувшись носом в землю, проделал ловкий кульбит, в результате которого его массивная башка с легкостью выскользнула из ошейника. А потом Пират рванул так, будто унюхал суку в течке.

Преследовать пса Ника не стала ввиду бессмысленности затеи, и сразу направилась к местам его вероятного пребывания. Пират и раньше, валяя дурака, мог убежать за пределы видимости, но обычно тут же возвращался (все-таки было в нем что-то от овчара, судя по тому, как тщательно он оберегал свое стадо, то бишь Нику). Погнаться же он мог либо за кошкой, либо за голубем, либо — самый неприятный вариант — за другой собакой. Кошек и голубей в сквере не наблюдалась, а логово дворняг вычислить было несложно. Громадная мусорка, общая на две девятиэтажки, служила бесплатной столовой для небольшой, голов шесть-семь, стаи двортерьеров, с некоторыми из которых Ника уже успела познакомиться благодаря интенсивному дружелюбию Пирата…

Мусорка смердела. С регулярным вывозом баков в Житомире всегда были проблемы, и сейчас, с приходом потепления, горы пищевых отходов начали гнить. Еще один источник этого вездесущего запаха, отметила для себя Ника. Но где же собаки?

А вот собак-то и не было. Ни одной шавки. Ни в сквере, ни возле мусорки, ни под крылечками подъездов, ни возле теплоцентрали, где дворняги обычно зимовали. Такое впечатление, будто все дворняги Житомира были в той грандиозной стае, что вчера лавиной пронеслась мимо гаража Чоппера по направлению «куда-то в лес», едва не затоптав одного из байкеров и покусав невезучую Марину. Исход собак из города? Кто следующий, крысы? Коты? Цыгане?..

Ника еще с полчаса побродила по окрестностям, подзывая Пирата свистом, лаской и угрозами, а потом вернулась домой. Ромчик уже встал, сварил кофе себе и Нике и собирался в школу.