Выбрать главу

— Шиматта-а, — протянул Такэда.

— Она самая, — улыбнулся адмирал Такэхито.

МакХэмилл демонстративно фыркнул в бокал.

— Отставить смеяться над адмиралом, — Такэхито лениво отпил глоток медовухи и зажевал хрустящей нарезкой. — Меня поставили доказывать свою правоту. В ситуации, когда мне очень трудно доказать свою правоту. Если мы не сможем — то лётчики так и продолжат бездарно гореть в обслуживании прихотей орденоносных родовитых дубов на мостиках линкоров.

— С неизвестно какими флайт-полусотнями, — скептически уточнил Такэда. — И двумя недавними флайт-старшинами на мостиках вместо полноценных капитанов.

— А мне полноценный бесполезен, — отрезал Такэхито. — Для моих задач нужен человек с трёхмерным мышлением. Объясните мне, старому дураку, почему я, который в это всё пришёл три войны назад, подводником, решение в трёхмерном охвате морской подвижной цели вижу, а штабы — нет?

— Возможно потому, что вы еретик и визионер? — невозмутимо спросил МакХэмилл. — Такэхито-доно.

— А возможно потому, что хотя имперцы — наш противник, настоящие враги Конфедерации — проклятые демократы? — раздражённо поинтересовался адмирал. — Даже Стиллман, единственный подлинный отец нации в этой стране, и тот вынужден играть по их дурацким правилам!

— При всём уважении, но он же сам демократ? — удивился Айвен Такэда.

— Вот именно! — отрезал адмирал Такэхито. — И я даже гадать не хочу, чего ему стоило вновь и вновь переигрывать это гнусное кубло по их собственным правилам вот уже битые четверть века подряд! Некоторые императоры меньше на янтарном троне сидели!

В комнате повисло тяжёлое политизированное молчание.

— Ладно, — адмирал Такэхито демонстративно шумно отхлебнул из бокала и немедленно закусил. — Зато он хотя бы здесь играет в нашу пользу. Вы получите новые полусотни. Средний тренировочный налёт превышает семьсот часов.

— Сколько? — не поверил МакХэмилл.

Звучало это действительно невероятно. Семь сотен часов тренировочного налёта выглядели бы вполне весомо даже по строгим довоенным требованиям. Сейчас же за каждого такого пилота вполне могли бы сойтись на дуэли даже флайт-атаманы.

— Семьсот, — повторил с удовольствием адмирал. — У набольших старшин точно за тысячу. Все добровольцы. Как минимум восемь достаточно сильны, чтобы на посадке ночью или в туман ориентироваться по родовым силам на дальности около мили с четвертью. Так что можете считать, что ваша давняя подписка неразглашения только что обновлена — и теперь у вас будет суммарно как минимум два звена ночных и туманных экипажей. Которые вы сможете полноценно натаскать с учётом собственного лётного опыта.

— Мой лётный опыт говорит, — театрально вздохнул МакХэмилл, — что пока в кабине самолёта не появится нормальный радарный визор с частотой обновления картинки в реальном времени и точными цифрами относительных высоты и скорости палубы, всё это есть форма жонглирования горящими факелами верхом на уницикле посреди лужи авиационного бензина. Такэхито-доно.

— А мне бесполезен энтузиаст, который в ответ на каждую неудачу лишь требует больше экипажей на убой! — парировал адмирал. — Мне нужен человек, который видел пределы возможностей самолёта и экипажа. Сам. А потом — успешно превзошёл. Теперь ваша задача — научить этому других. Не в ущерб главной, разумеется. Но можете поверить, с учётом всего остального — вам очень помогут эти звенья в боеготовой и слётанной форме!

— Нам имеет смысл заранее узнать, что от нас требуется совершить, Такэхито-доно? — спросил Такэда.

— Увы, да, — адмирал отставил жалобно звякнувший бокал обратно на поднос. — Видите ли, есть у всего этого одна главная, и, что хуже всего, принципиально неустранимая, проблема…

Глава 3

Подводник.

«Потерять новейшую подводную лодку из-за неисправности в гальюне?

Да проще простого!»

Капитан-лейтенант Карл-Адольф Шлитт, бывший командир U-1206[1]

Когда-то давно кто-то из великих корабелов сказал: «хорошо плавают лишь красивые корабли». Стоящая у пирса субмарина действительно была красива — особенной, обтекаемо-хищной красотой. Передний скос рубки сразу заставлял вспомнить, как режет волну акулий плавник, а полоски «жабр» — носовых торпедных аппаратов — и длинный «хвост» рулей лишь усиливали сходство с грозой морей.