— В последний раз я пойду говорить. Дальше должен это делать Джек как отец и как глава семьи. Так и передай ему. Еще передай, что опоздаю завтра с первым выходом, поскольку пойду решать его семейные дела.
— Гарри, — в голосе Кристины послышалась нотки оправдания. — Он ведь это так не оставит. Он всегда признателен за то, что ты для нас делаешь. И в этот раз не останется в долгу.
— Правильно. Пусть не оставляет. Пусть съест его, — Гарри протянул Кристине спасенное им от падения яблоко.
— Мне! Мне! — запрыгала Мира, завидев яблоко.
Кристина обхватила Гарри и крепко его обняла. Он почувствовал тепло ее тела. Почувствовал ее легкость, возникшее сразу, как только он дал свое согласие на просьбу Джека.
— Спасибо, Гарри, — тихо прошептала она. — Он ведь вообще не умеет разговаривать с людьми. Даже с соседями, не говоря уже о школе. Всех считает жуликами. Сразу начинает угрожать в своей полицейской манере. Это все из-за работы. Он занимает такой высокий пост в городе, но ведет себя так, будто только недавно получил эту должность и не знает, что с ней делать. Про меня он забывает. Как и о старшей дочери.
— Я знаю, Кристина. Я знаю, — Гарри слегка обнял ее. Жест приличия, не более. — Поэтому я пойду и поговорю. Постараюсь все уладить. Но повторюсь, в последний раз. Джеку необходимо работать над собой. Я могу лишь помочь ему, подтолкнуть его в нужное направление. В конце концов, это моя работа и обязанность. Но основной фронт он должен нести на себе сам. Без этого никак. Считай все мои усилия по вправлению мозгов напрасны, если человек сам не захочет поменять себя.
— Я понимаю.
— Если я пойду опять вместо него, у него будут проблемы в общении с дочерью. При этом у него подрастает вторая. Проблемы уже есть. Поэтому эту ситуацию необходимо срочно исправлять. Иначе юная Амелия в скором времени откажется видеть своего отца на своей свадьбе. И кто знает, будет ли она при таком раскладе ладить с сестрой, когда вся забота и любовь сейчас уходит младшему ребенку.
— Свабьба? — глаза Миры загорелись. Она с жадностью уплетала за обе щеки зеленое яблоко, которое выхватила из руки дяди Гарри.
— Еще рановато тебе, — улыбнулась Кристина и с материнской нежностью погладила дочку по волосам. Потом аккуратно вытерла пальцем яблочный сок с ее маленького подбородка.
Гарри в который раз за вечер улыбнулся. Милота, что еще сказать в такой ситуации. У него не было детей, равно как и жены. Но чувство любви к маленьким людям, которые уже становились на путь взросления было, наверное, у него всегда.
— Рассказывай, что на этот раз произошло у Амелии.
7
Спустя час после исчезновения солнца вечернее звездное небо затянули густые черные тучи. На улицы Фликер-Хилла вот-вот должен был хлынуть дождь. Обычно ливневая канализация не справлялась с потоками воды. На центральных улицах всегда образовывались огромные лужи. В сильный дождь Фликер-Хилл превращался в Венецию, а его жители в гондольеров. Только вместо традиционных венецианских лодок они управляли своими автомобилями.
Но пока затянутое густыми черными тучами небо не спешило обрушить на жителей города уже назревший ливень. В свой последний вечер отпуска Гарри Балдер сидел на скамейке набережной и читал. Свет от уличного фонаря падал на страницы романа «Финансист» Теодора Драйзера.
Его внимание было поглощено книгой. Сидя на скамейке, он наслаждался тишиной, Теодором Драйзером и прекрасным ночным видом на реку. Его город отличался редкой ночной красотой. Не все жители нынешних городов округа Биттер-Ридж могли похвастаться столь широкой рекой и крутым берегом, усыпанным яркими огнями.
Он поднял глаза и посмотрел в ночную даль. Посмотрел прямо туда, где мерцали светом окна жилых домов нижний части Фликер-Хилла. Свет падал на речную гладь, что делало вид города еще более незабываемым. Нависшие над городом тучи тоже нашли свое едва заметное отражение в гладкой речной воде. Да. Он любил свой город и не собирался с ним расставаться до конца своих дней.
Задул прохладный ветер. Гарри посмотрел на тучи и поежился. Да, и в правду грядет ливень. Он отвлекся от прочитанного, задумался о предстоящих ему событиях. В голове начали крутиться возможные сценарии завтрашнего дня.
Прокрутка сценариев мгновенно прекратилась, когда он услышал детский плач, переходящий в вой. Он был тихим, но вместе с тем был отчетливым и пробивающим до мурашек. Он оглянулся. Посмотрел слева от себя. Ничего. Развернулся и посмотрел направо. Его глаза вновь ничего не увидели. Но вот уши прекрасно слышали. Слышали детский тихий плачь.