— Эй! — он встал со скамьи, оставив на ней книгу. — Кто здесь плачет?
Гарри окинул взглядом пустую улицу. Ночные фонари тускло освещали покрытую мраком набережную. Фонарь рядом с его скамьей горел также вяло.
— «Убавили напряжение?» — подумал он.
Не было никого. Кроме него. И детского плача.
— Ээй! Ты заблудился? Или заблудилась? — вновь крикнул он. — Выйди на свет, я помогу тебе.
Плачь только усилился. Как и вой. Будто плакали два ребенка.
— Ладно, ребята. Успокойтесь. Я вас найду. Время позднее, пора по домам. Завтра в школу.
Гарри зашагал в сторону плачу. Удаляясь от света, он больше погружался в темноту. Но приближался источнику. И вот…Она стояла прямо во мраке, куда уже не дотягивались лучи фонарей. Но Гарри все же смог ее найти. Она стояла под кленом. Черные ветви дерева склонились над ней, словно пытались схватить. Она была в потрепанных грязных джинсах. Цвет футболки или рубашки не удалось различить. На вид ей было лет десять. Гарри посмотрел на нее.
— Малышка, пойдем домой? Я тебя отведу к маме и папе. Ты видимо заплутала. Видишь, как темно?
Девочка продолжила плакать. И выть. Помесь воя и плача били ему по ушам. Ужасный, невыносимый звук. Он подошел ближе, чтобы осмотреть ребенка. Черные ветки мешали в полной мере ее разглядеть. Пригнувшись и опустившись перед ней на колено, он замер. Темное бледное лицо, покрытое растрепанными волосами. Глаза ребенка были закрыты. А вот рот. Рот был открыт. Очень широко открыт. Словно на приеме у доктора, который лечит детские зубики. Из него доносился этот невыносимый плач и завывания. Плачь и вой словно шли изнутри девочки. Будто у нее в животе плакал невиданный пленник. Из-под закрытых век девочки брызнули слезы и попали на Гарри. В нос ударил невыносимый запах вони.
— Господи! — отшатнулся Гарри.
Ребенок еще больше раскрыл рот. Послышался треск рвущейся на щеках кожи. На него обрушились оглушительный плач и вой. Гарри закричал и закрыл ладонями уши. Он попытался подняться с колена и убежать. Но не вышло. Что-то удерживало его. Девочка продолжала кричать на него.
8
Он открыл глаза. В лицо ударил поток воздуха. Ветви деревьев склонились от порыва ветра. По улице разносилось жуткое завывание набирающей силу ночной бури. Сон. Это был сон.
Гарри тяжело выдохнул. Книга выпала у него из рук и лежала текстом вниз на земле.
— «Нельзя так обращаться с финансистом», — подумал Гарри и бережно поднял книгу.
Ветер продолжал набирать силу. Сквозь его вой раздался гром. Вот-вот пойдет дождь. Он нажал на кнопку смартфона и присвистнул от удивления. На экране светились цифры 23:45. Очевидно, что можно было дать себе слабину в последний вечер отпуска и провести его в компании добротной книги. Но сегодняшний вечер для него слишком затянулся. Кроме того, Гарри следовало уже сейчас пойти домой, чтобы не оказаться в центре непогоды. Однако жуткий сон никак не хотел отпускать его. Он понял, что продолжает слышать вой девочки, а не ветра.
— «Вставай. Ты уже не раз видел такое. Сосредоточься на обратном», — пытался он привести себя в порядок. — «Если не хочешь вымокнуть до нитки, оторви свою задницу от скамьи, бери старину Драйзера и иди домой. Уже слишком поздно. Даже для тебя. Дома выпей горячего чая и ложись спать».
Он сделал все, как сам себе велел. Оторвал свою задницу от скамьи и прорываясь через порывы ветра, быстрым шагом направился домой. В 23:57 он уже стоял у входной двери своего дома и смотрел на темную улицу, по которым уже бежали потоки воды. Ливень набрал свою силу и вместе с громом и ветром обрушился на ночной Фликер-Хилл. Несколько капель упали на корешок книги.
Вдалеке вновь послышался вой.
9
Он поставил книгу на полку. На столе его дожидался свежий заваренный черный чай. Он отрезал дольку лимона и бросил ее в горячую кружку. Несколько капель упали ему на руку, но он не обратил внимания на возникшую кратковременную обжигающую боль.
— Я видел тебя, — проговорил он себе. — Но не почувствовал.
Гарри словно вошел в транс. Он замер по среди комнаты перед расправленной кроватью с кружкой чая в руке, дожидаясь видения. Но в голове была пустота. Ничего не было. Он простоял минуту и внезапно дернулся. Горячий чай вылился из кружки ему на руку и закапал на ковер. На этот раз боль была гораздо сильнее, чем от малой капли. Рука словно оказалась в кипятке. Он поморщился, но удержал кружку, приказав обожженным пальцам не отпускать. Он хотел поставить кружку обратно на стол, но рука не смогла больше терпеть боль и вновь дернулась, пролив на себя еще больше горячего чая. Гарри вскрикнул, но вновь удержал кружку от падения. Превозмогая боль он все же опустил ее на стол. Рука пылала, покрылась краснотой. Но ожога не будет. Боль уйдет через какое-то время, словно ее и не было.