Выбрать главу

«А у этого по-другому?», спросила она.

«Э-э, да», ответил Ник. «„Дестини Эксплорер“ — жесткий дирижабль. В его алюминиевом корпусе имеются жилые помещения для пассажиров и экипажа, наряду с сотнями газовых ячеек, заполненных негорючим гелием — если даже газ выйдет, то „Эксплорер“ сохранит свою форму».

Ник тревожно замолчал. «Конечно же, он рухнет, но все же сохранит свою форму».

«Рухнет…», пробормотала Робин, и ее вечно радостное лицо немного погрустнело. «Но он же не может взорваться как тот, другой дирижабль… „Гинденбург“. Печальный ее взгляд встретился глазами с Ником. „Ведь так?“

„Не может“, ответил Ник. „Виновником катастрофы „Гинденбурга“ был водород. Гелий в использовании намного безопаснее“.

„По крайней мере, в этом отношении я спокоен“, подумал Ник, стараясь не показывать вечно самоуверенной Робин Холлидэй, что он сам страшится полетов.

Следя за происходящим внизу, Ник утешал себя общей справочной информацией, которую он собрал для своих научных репортажей о „Дестини Эксплорер“. Согласно тому, что он в ней прочел, легкий металлический каркас „Эксплорера“ был покрыт нового типа майларовой пленкой, которая действовала как двухстороннее зеркало.

Снаружи этот материал казался серо-голубым, но если внутри корпуса зажечь мощное освещение, обшивка становилась полупрозрачной. Благодаря этому корабль будет светиться в ночном небе над городами, которые будет посещать — именно так, как и задумывали инженеры и конструкторы этого великолепного дирижабля.

Размышления Ника были прерваны оглушительными и усиливавшимися аплодисментами, это зрители начали самопроизвольно реагировать на размеры этого гигантского дирижабля. Вскоре их аплодисменты переросли в рев, и даже музыка громко игравшего оркестра потонула в море этого усиливавшегося звука.

А затем, с точностью часового механизма, гондола „Дестини Эксплорер“ примкнула к лифтовой башне, поднимавшейся над сценой на 100 футов. Когда корабль к ней причалил, на взлетную полосу выбежали люди в аккуратных синих комбинезонах и схватили тросы, упавшие с разных сторон дирижабля. Через пару минут эти люди закрепили воздушное судно на месте.

А затем, с театральной церемониальностью, вызвавшей у толпы удивленный смех, по краю сцены не спеша прошествовал Майкрофт Э. Эндикотт, к двойным металлическим дверям в стальной каркасной башне. Для того чтобы это событие у себя дома смогли увидеть миллионы телезрителей, по сцене вслед за Эндикоттом следовал оператор с закрепленной у него на теле камерой. Майкрофт Э. Эндикотт нажал кнопку возле двери, а затем спрятал руки за спину, уставившись в небо и негромко посвистывая, словно дожидаясь лифта в башне Всемирного Торгового Центра, который должен отвезти его на 92-й офисный этаж.

Спустя мгновение двойные двери раздвинулись, и Эндикотт вошел внутрь. Оператор последовал за ним. Двери снова закрылись, и стал виден поднимающийся вверх лифт внутри стального каркаса вышки. Когда эта машина достигла вершины, двойные двери вновь открылись, и Майкрофт Э. Эндикотт вместе с оператором вышли на мостки, которые вели к капитанскому мостику „Дестини Эксплорер“. Когда все вновь начали аплодировать и радостно вскрикивать, Ник, наконец, понял, почему Майкрофт Э. Эндикотт воздвиг сцену намного выше трибун вокруг нее.

Радиовкладыш, спрятанный в ухе Ника, затрещал. Это был его режиссер, сказавший ему выходить к трибуне, чтобы представить публике победителей конкурса „Молодые ученые“.

Ник повернулся к Робин, которая кивнула ему в ответ. Она получила такое же сообщение. Затем Ник увидел, как кто-то из технического персонала собирает гениальных подростков в стайку и ведет их к передней части сцены, словно чистокровных рысаков на ипподром, чтобы сделать победный круг.

Прежде чем двинуться вперед и присоединиться к ним, Ник Гордон в последний раз бросил осторожный взгляд на дирижабль, зависший над ними всеми.

„Да“, вынужден был признать он. „Дестини Эксплорер“ — довольно впечатляющее зрелище».

И, к удивлению Ника, впервые с тех пор, как он получил это задание, помимо страха и трепета он почувствовал подкравшееся к нему легкое волнение и предвкушение.

Глава — 6

СЕЙСМИЧЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ

Вторник, 28 ноября 2000 г., 18:20, база геологических исследований имени Уильяма Дайера, 74° южной широты, 114° восточной долготы, Земля Уилкса, Восточная Антарктида.

Доктор Стэнли Уэнделл почесал густую свою бороду, дважды перепроверив показания приборов, чтобы удостовериться в том, что то, что он видит, ему лишь кажется.

Но все оказалось правильно, даже данные, которые он получил из сейсмографа.

Он сразу же внес все эти данные в компьютер. Его защищенные перчатками, но все равно замерзающие пальцы медленно, но точно двигались по эргономичной компьютерной клавиатуре.

Когда он закончил, геолог сохранил данные на жесткий диск. Компьютер заурчал, сохраняя и сортируя большой объем статистики. Затем доктор Уэнделл настроил программу математического моделирования и запустил ее, чтобы компьютер обработал данные.

Через некоторое время компьютер выдал проекцию ожидаемых геологических последствий, основанную на введенной информации.

Вскоре на мониторе появилась диаграмма, с очень неровной красной линией, проходившей через ее середину. Красная линия неуклонно повышалась, а затем резко подскочила. Доктор Уэнделл сверился с хронологией модели. Затем он откинулся на спинку стула и удивленно заморгал.

Результаты не были для него неожиданными, а вот их сроки — да. Он действительно ожидал примерно такого ответа, хотя он не мог найти этому рационального или научного обоснования. Но теперь стало ясно, что это явление происходило намного быстрее, чем он подозревал раньше.

По крайней мере, все сомнения улетучились, и у него сложилось четкое представление самого этого явления. Сейсмическая активность подо льдом Антарктиды — которая впервые была обнаружена несколько недель назад и которая теперь медленно и неуклонно усиливалась — внезапно ускорилась. Доктор Уэнделл с растущей тревогой начал осознавать, что если его модель верна, то будет землетрясение — или что-нибудь очень похоже на землетрясение — и очень скоро… если движение подо льдом продолжится с его нынешней феноменальной скоростью.

Но действительно ли это произойдет?

Когда он с возрастающим недоумением смотрел на экран компьютера, у него за спиной открылась дверь в тесный домик, который он занимал. Ученый напрягся, почувствовав, как его обдуло холодным порывом полярного воздуха.

«Ты не считаешь, что нужно стучать?», огрызнулся доктор Уэнделл, не оборачиваясь.

«Нет, сэр… ой, то есть я хотел сказать да, сэр», пробормотал, нервно запинаясь, молодой аспирант, осознав, что нарушил этикет. «Простите, сэр», пробормотал он, наконец. Голос молодого человека звучал приглушенно из-за шарфа, который защищал ему рот. Он стянул с лица толстую шерстяную ткань, под которой показалось молодое живое лицо, покрасневшее от холода.

Доктор Уэнделл покачал головой. «Ладно, проехали», ответил он просто. «И что тебе тут нужно?»

«Вас просит зайти к нему д-р Майер, сэр… в тот, большой дом», ответил юноша, указывая на дом профессора в другом конце лагеря.

«Не нужно мне показывать, сынок», сделал замечание доктор Уэнделл. «Я знаю, где находится тот большой дом».

Юноша еще раз извинился, на этот раз менее искренне.

«Он мог бы мне позвонить», сказал, наконец, доктор Уэнделл, указывая на лагерный телефон.

«Связь не работает, сэр», сообщил аспирант старшему коллеге. «Меня послали вас сменить».

Доктор Венделл кивнул, досадуя на то, что его прервали, и по-прежнему злясь на молодого человека за то, что он вошел, не постучавшись. «Вежливость сегодня у этих детей не в моде».