Уэсли тоже выпрыгнул со своего места, не вынув ключи зажигания и даже не заглушив двигатель, обежал вокруг машины и бросился на спину психу, который в одной руке держал дубинку Нейта, а другой хватал его за горло.
Мускулы, которые Нейт Голливуд накачал в спортзале и которые так нравились телкам в салуне «Директорское кресло», нисколько не помогли ему в случае с этим помешанным. И даже когда Уэсли бросил на парня свое почти стокилограммовое тело, тот продолжал лягаться и кусаться, как бешеная собака.
Уэсли попытался брызнуть на него из баллончика, но газ лишь образовал вокруг лица едкую водяную пыль, которая чуть не ослепила его. Он брызнул еще раз, но попал в Нейта Голливуда, поэтому плюнул и бросил баллончик.
Скоро все трое, сцепившись в клубке, перекатились по газону двухэтажного дома, принадлежавшего гондурасским эмигрантам, на задний двор, где Нейт Голливуд запаниковал, почувствовав, как силы его убывают. Он подумал, что вполне может пристрелить этого проклятого шизика, если тот попытался схватить его пистолет.
Пока кипела битва, несколько бандитов из «Восемнадцатой улицы» следили за ней из окна. Кое-кто вышел на улицу, чтобы поболеть за парня, который надрал задницу полицейским. Когда за ними рванули их питбули, бандиты взяли их на поводок, зная, что скоро здесь появится много копов.
Казалось, собаки наслаждались дракой даже больше, чем люди. Они сердито ворчали и лаяли каждый раз, когда затянутый в искусственную кожу сумасшедший бил ногой Уэсли Драбба. Тот в ответ применял разрешенные городским управлением удары дубинкой, и это заставляло собак лаять еще громче. А затем на сцене появился Чокнутый Ленни.
Чокнутый Ленни не был членом банды «Восемнадцатая улица», но являлся их страстным поклонником. Даже бандиты считали его слишком молодым, слишком глупым и слишком импульсивным, чтобы использовать как «гонца», мальчика на побегушках для мелкого сбыта наркотиков. Чокнутый Ленни не следил за дракой вместе с пятью бандитами и их сбесившимися собаками. Он не мог оторвать глаз от черно-белой патрульной машины, которую Уэсли Драбб, спеша помочь Нейту Голливуду, оставил с включенным мотором и ключами в зажигании. И Чокнутый Ленни увидел возможность сделать себе имя, которое навечно останется в умах и сердцах бандитов, которые до сей поры его отвергали.
Чокнутый Ленни вскочил в полицейский автомобиль и рванул с места с криком «Да здравствует „Восемнадцатая улица“!».
Нейт Голливуд и Уэсли Драбб даже не заметили, что их «катер» угнали. К этому времени они прижали мужчину к ветхому домику с гаражом на одну машину, и Уэсли Драбб понял, что все удары по ногам и рукам, которым их учили в академии, не стоят ломаного гроша, если дерешься с крепким мужиком, возможно, накурившимся «ангельской пыли», или просто с психом.
Прежде чем появилась первая полицейская машина, скрежеща покрышками на повороте и заглушая сиреной лай собак бандитов и даже вопли сумасшедшего, отчаянно пытавшегося укусить Нейта Голливуда, Нейт предплечьем и бицепсом перекрыл шизику горло в V-образном захвате. Нейт изо всех сил пережимал сонную артерию, а обессиленный Уэсли бил противника дубинкой по всему телу — от ключиц до икр, — но безрезультатно.
Когда Капитан Смоллет с Мэг, Баджи с Б. М. Дрисколлом и еще четыре офицера из ночной смены прибежали на выручку, мужчина почти отключился, потому что кислород прекратил поступать в мозг из-за печально знаменитого удушающего захвата. Этот прием за несколько десятилетий стал причиной смерти более десяти человек, но спас больше жизней, чем электрошокеры, ружья с пластиковой дробью, полицейские дубинки, перечный газ и все остальное небоевое оружие, вместе взятое. Не повлекшее за собой смерть применение силы в условиях надзора министерства юстиции, текущей расовой политики и политкорректности приравнивалось к применению оружия. За ним следовало почти столько же разбирательств и объяснений, как если бы Нейт Голливуд, действуя в пределах допустимой самообороны, выстрелил в мужика зарядом картечи.
Когда ситуация оказалась более или менее под контролем, один из бандитских псов, увидев полицейских, выскакивающих из машин и бегущих в направлении хозяев, сделал то, что делают все служебные собаки. Он рванулся вперед, освободился от поводка и помчался прямо на Б. М. Дрисколла, который уже поставил одну ногу на тротуар. Увидев злобные глаза и обнаженные в оскале клыки, Б. М. Дрисколл заревел, выхватил пистолет и выстрелил дважды. Один раз он промахнулся, но второй выстрел пришелся псу в голову.