Выбрать главу

У отца Франчески было развито чувство справедливости; увидев результаты труда дочери, он признал, что она сотворила чудо, и его гордости за Франческу не было границ. Фамильные вещи впервые за многие годы приобрели надлежащий им вид, а дом похорошел так заметно, что стоимость его, несомненно, возросла. В результате предпринятых Франческой усилий он стоил теперь гораздо дороже, чем когда-либо. Поскольку дом не был заложен и не являлся частью неприкосновенного наследства, его можно было продать и получить крупную сумму наличными. Графа поразило, насколько практичной и предусмотрительной оказалась его дочь, и он дал себе обещание вернуть ей тысячу фунтов как можно скорее. В мае граф подарил дочери по случаю девятнадцатилетия золотое ожерелье филигранной работы с топазами, которое было изготовлено ювелиром для шестой графини Лэнгли в 1760 году. Однако это ожерелье могло принадлежать Франческе только до его смерти, а затем переходило Киму, поскольку являлось частью неприкосновенного наследства.

Воскресным февральским вечером спустя год после ремонта Франческа стояла в дверях гостиной и улыбалась от удовольствия. Комната выглядела действительно замечательно. Час назад Ким развел в огромном облицованном резным дубом камине огонь: языки пламени весело лизали поленья, а искры красочным фейерверком устремлялись в трубу. Он задвинул шторы, полностью отгородившись от моросящего дождя и сырости холодного вечера, и зажег лампы из китайского жадеита цвета зеленой листвы с абажурами из кремового шелка.

Атмосфера комнаты была очень располагающей. На прекрасной старинной мебели играли веселые отблески пламени. Коралловый цвет стен прекрасно оттенял классические раскладные столы Хепплуайта, большой книжный шкаф от Шератона из красного дерева с инкрустацией из древесины фруктовых пород со стеклянными дверцами и идиллические пейзажи Англии, выполненные в голубовато-зеленых тонах. Они приобрели особую прелесть после того, как Ким сам поработал кистью и обновил позолоту их массивных деревянных рам. Зеленый бархат штор каскадом спадал на пол, закрывая три больших красивой формы окна. Насыщенная зелень бархата придавала комнате особую прелесть. На диванах в живописном порядке были разбросаны кремовые, коралловые и голубые подушки, которые Франческа сделала сама из остатков шелка. В отблесках пламени камина мейссеновское и ведгвудовское стекло из коллекции ее прапрабабушки отбрасывало причудливые пляшущие отражения на мебель.

Еще один восхищенный взгляд на комнату — и Франческа поспешила к камину, чтобы подбросить в него дров. Попутно она поправила шторы, проверила сигаретницы и вернулась в столовую закончить сервировку стола, которую начала чуть раньше. Из старинного буфета Франческа достала четыре белые льняные салфетки, несколько серебряных пепельниц, наборов для приправ, стаканы для вина и воды. Проворно двигаясь, она расставляла их на длинном овальном столе. Закончив работу, Франческа отступила на несколько шагов, чтобы оценить результаты своего труда, и остро почувствовала, как не хватает в центре стола букета. Однако цветы в это время года были слишком большой роскошью для их скромного бюджета, да и стояли они недолго, поэтому Франческе пришлось удовлетвориться двумя серебряными канделябрами на четыре свечи каждый, которые выглядели очень элегантно с длинными белыми свечами. Внутренне она признала, что накрытый стол имел совершенно законченный и изысканный вид.

Франческа повернулась, чтобы идти в кухню как раз в тот момент, когда в комнату, мурлыча что-то себе под нос, вошел Ким. Он остановился, удивленно присвистнул, схватил сестру за руку и полуобнял ее.

— Ты выглядишь потрясающе, старушка. — Отступив на шаг, он еще раз окинул Франческу восхищенным взглядом.

— Спасибо. Тебе не кажется, что я слишком вырядилась? — обеспокоенно спросила она.

— Нет, и кроме того, я уверен, что Катарин тоже будет нарядно одета.

Ким еще раз одобрительно посмотрел на улыбавшуюся Франческу. Под его взглядом она повернулась на высоченных тонюсеньких каблуках своих любимых элегантных туфель из черного шелка самой последней итальянской модели. Дорис купила их в Риме и привезла Франческе в подарок на Рождество. Туфли как нельзя лучше подходили к выбранному ей наряду — серой шерстяной блузке с длинными рукавами и вырезом лодочкой и серебристо-серой юбке колоколом из тафты, которую она сшила сама. Она красиво лежала на нижней юбке из холста и тюля, собственноручно сшитой для нее Мелли и тоже подаренной к Рождеству. Такие нижние юбки были последним писком моды, и Франческе очень нравился создаваемый ими летящий силуэт, так как она считала, что он помогает скрыть дефект ее ног, которые казались ей чересчур худыми.