Будь здорова и счастлива, любимая моя подруга. Я всегда буду помнить и преданно любить тебя. Кэт».
Франческа плакала, не стесняясь, и глаза Виктора были полны слез, когда он взял и крепко сжал ее руку.
— Ты не мог бы прикурить мне сигарету? — прошептала Франческа, поворачивая к нему свое заплаканное лицо. Виктор исполнил ее просьбу и с беспокойством посмотрел на Ника, съежившегося в кресле. Ему показалось, что его друг буквально усыхает на глазах.
— Выпей, Никки, — сказала она.
— Хорошо. Прочти теперь свое письмо ты, Вик. Я должен знать…
Виктор достал из конверта уже прочитанное им письмо Катарин Темпест и снова пробежал его глазами, не решаясь прочесть вслух. Он взял свои очки в роговой оправе, лежавшие на краю стола, надел их и откашлялся.
— «Мой дорогой Виктор!
Прежде всего хочу снова поблагодарить Вас за то, что Вы простили мне то ужасное зло, которое я Вам причинила много лет назад. Проявленное Вами великодушие было столь замечательно, а Ваше понимание и прощение так глубоко меня тронули, что, как я уже говорила Нику после нашей встречи, теперь я могу умереть спокойно, зная, что помирилась с Вами и Франческой.
Я знаю, что Вы, хотя и иначе, не меньше меня любите Ника. Поэтому я прошу Вас приглядывать за ним и от моего имени. Он будет очень нуждаться в Вас и Франки, в вашей преданной дружбе. Вы оба обязаны поддержать его, помочь ему прожить несколько трудных предстоящих месяцев. Мне не хотелось бы, чтобы Ник был один в это время. Пожалуйста, заберите его к себе в «Че-Сара-Сара» вместе с маленьким Виктором и Франки. Моя душа будет спокойной, если я буду знать, что он там с вами обоими и со своим сыном.
И, наконец, не позволяйте Нику искать меня. Я собираюсь уехать в то место, где я найду покой, где обо мне позаботятся. Так надо. Я бы не вынесла страданий Ника, а он бы мучился, оставшись со мной, я знаю это. Вчера вечером мне стало это особенно очевидно.
Теперь только вы трое и еще Майкл Лазарус знают о моем состоянии. Мне хотелось бы, чтобы оно осталось втайне от всех остальных.
Прощайте, мой дорогой друг. Любящая Вас Катарин».
Виктор положил письмо на стол, снял запотевшие очки и, подойдя к Нику, обнял его и крепко прижал его к себе.
— Верь ей, Никки! Там, куда она уехала, ей будет лучше. Не пытайся искать ее. Пусть все будет так, как она хочет.
Ник кивнул. Сдерживаемые слезы душили его, боль в душе разрасталась, охватывая ее целиком. Не обращая внимания на Виктора и Франческу, он метался по комнате, пытаясь собраться с мыслями, но потрясенный рассудок отказывался повиноваться. Неужели никогда больше он не увидит ее, не услышит ее звонкий смех, не заглянет в ее чудесные бирюзовые глаза, не почувствует ее в своих объятиях? Он не мог с этим смириться. Поглощенный собственными переживаниями, он не заметил, как Франческа и Виктор вышли из комнаты.
Вернувшись минут пятнадцать спустя, они застали его по-прежнему шагающим по гостиной из угла в угол с потрясенным и совершенно потерянным видом.
— Мне кажется, Никки, что мы обязаны исполнить все, что она просит. И Чес того же мнения.
Выходя из оцепенения, Ник взглянул на них.
— Да, — сказал он, — да, сейчас.
Ник достал из коробки два синих футляра от «Тиффани» и вручил каждому из них тот, что был помечен его именем.
— Она хочет, чтобы я передал это вам, просит об этом в своем письме. — Ник судорожно сглотнул. — Спасибо, что прочли мне ее письма. Свое я вам не могу прочесть, оно слишком личное.
— О, Никки, мы вовсе не рассчитывали на это! — мягким тоном воскликнула Франческа, открывая футляр. Внутри него находилось изящное бриллиантовое сердечко на цепочке, аналогичное тому, что часто носила сама Катарин. Они вместе с нею ездили к «Тиффани» покупать такое для Ванессы, и оно тогда очень понравилось Франческе. Она стояла, крепко зажав сердечко в руке, и молча оплакивала свою подругу, не в силах выговорить ни слова.
Для Виктора Катарин выбрала золотые запонки в виде попарно соединенных вместе золотых римских монет. Виктор грустно разглядывал их своими темными печальными глазами и думал: «Какая трагедия! Милая несчастная Катарин. Ей всего сорок четыре года».
— Она всегда приставала ко мне, предлагая купить мне запонки из ляпис-лазури, — грустно сказал Ник. — В цвет моих глаз, любила приговаривать она.
Он разжал кулак, показал свой подарок и отвернулся, неожиданно вспомнив рассказ Катарин о двух старых лондонских сплетницах. Виктор взял руку Франчески в свою и нежно пожал ее.