Луций отпустил волосы Артемида.
— И меня тоже не трогай.
Артемид отскочил назад.
— Так делай, — выдохнул он, — делай что-нибудь!
Лучше без слов принялся стягивать что-то с пальца. Через мгновение он держал на ладони перстень. Простой, медный перстень, не возбуждающий у грабителей желания завладеть им.
— Ты, естественно, не знаешь, что это такое?
Артемид покачал головой.
— Посмотри сюда.
Артемид наклонился ближе.
— Тут какой-то стерженек.
— Верно. Если его вытянешь, лучше всего зубами, то отсюда вот выскочит шип. Горе тому, кого он уколет.
Артемид затаил дыхание.
— Достаточно этим его царапнуть:- выдохнул он.
— Вот именно. Остерон от одного укола упадет мертвый. От этого нет спасения.
— Откуда у тебя эта штука?
— У каждого трибуна есть что-то подобное, на всякий случай, — ответил Луций и бросил перстень в ладонь Артемида. Тот чуть не уронил его.
— Как, ты отдаешь его мне?
— Бери. Тебе он скорее понадобится.
Разбудил его неестественно писклявый голос, явно старавшийся казаться грозным. Кричал переводчик, стоящий в дверях перед группой канейцев.
— Встать, собаки! Речь идет о ваших паскудных жизнях!
Они медленно стянулись к свету дверного проема.
У канейца высокого ранга были маленькие глазки и перекошенная левая щека — след старого удара мечом. Переводчик ждал пока он кончит говорить.
— Его достоинство спрашивает, сколько вас тут?
Артемид глянул на Луция, тот стоял молча и неподвижно.
— Семь, — послышался голос сзади. — Нас только семь.
Артемид не испепелил Плебо взглядом лишь потому, что увидел страх на лице переводчика.
— Как семь? — глаза его забегали. — Кто-то сбежал?
Остальные канейцы тоже заволновались, но умолкли, когда пленники расступились.
Теперь можно было увидеть лежащего человека.
Голова его была так отброшена назад, что глядящий в потолок кадык заслонял лицо.
Перебинтованная окровавленными тряпками грудь была неподвижна.
Канеец со шрамом пожал плечами и поднял руку.
Стоящие за ним подошли к телу, схватили за ноги и выволокли наружу. Переводчик снова ждал конца речи канейца со шрамом.
— Его высочайшее достоинство, вождь Остерон соизволил даровать одному из вас мерзавцев жизнь.
Артемид уголком глаза посмотрел на Луция.
Трибун стоял с гордо поднятой головой.
— Чтобы дать вам всем равные шансы, вы будете подвергнуты испытанию, — продолжал переводчик. — Великая канейская армия на какое-то время задержится в этом месте, чтобы отдохнуть перед окончательным разгромом вашего царя. Мы построим арену, на которой вы будете сражаться друг с другом.
У переводчика от возбуждения горели глаза.
Закончив переводить, он добавил еще пару фраз от себя:
— Вы, свиньи, будете плясать как ослы в цирке, — он утер нос рукавом. — А теперь вас разделят, чтобы не допустить никаких случайностей, могущих испортить зрелище.
Все две недели, которые он жил в шатре, он провел в молчании, не произнося ни слова.
Целыми днями он размышлял об одном и том же и убедил себя в этом одном. Он победит всех, он должен это сделать, а потом он убьет Остерона.
Когда тот приложит раскаленное железо к его плечу, то наверняка будет глядеть ему в лицо, ожидая гримасы бои, а тогда — один удар и канейская империя рассыплется в прах.
Он улыбался своим мыслям, когда внезапно распахнулся полог. Пришли. Щуря отвыкшие от солнца глаза, он неуверенно шагал за стражником.
Сухой ветер развевал поднятые их ногами клубы желтой пыли.
Он споткнулся и удерживая равновесие как бы вновь обрел слух. Он услышал близкий гул многотысячной толпы. Прикрыв глаза ладонью, он увидел, что склоны ущелья, к которому его вели, скрыты морем голов канейских солдат. Он бессильно выругался и снова споткнулся.
Потом увидел других: Луция, Плебо и остальных, чьих имен так и не узнал. Они даже не поприветствовали друг друга. Зачем?
Стены ущелья становились все выше, полоска неба над головой все уже и каждый теперь видел, что приготовили для них канейцы. Они подходили к рядам кирпичных стен, занимавших все дно ущелья.
Желтый цвет стен мало чем отличался от цвета грунта, все было сухое, бесплодное и унылое.
Слышался рев канейских солдат, в пленников бросили несколько камней. Но жест стоящего на скальной полке человека заставил толпу умолкнуть и наглядно показал Артемиду, как велика власть Остерона. В душной тишине они подошли к кирпичному лабиринту. У первой стены лежало оружие: копья, щиты, мечи. У оружия стоял офицер со шрамом на щеке.