Тойер мои вопросы игнорирует, зато не забывает задавать свои:
– Во сколько вы туда пришли?
– Не помню… Наверное, около одиннадцати, сразу после тренировки.
– Около одиннадцати? - почему-то удивляется он. - Ночи?
– Ну не утра же! - огрызаюсь я, не в силах скрыть раздражения. А он смотрит на меня, как на… в общем, выразительно так смотрит, разве что пальцем у виска не крутит и с сомнением говорит: - Ну, допустим… А вы были там один?
– Естественно нет. В том баре вечно толчется чертова прорва народу, - ехидничаю я.
– А кого-нибудь конкретно вы можете назвать? Вы с кем-то там разговаривали, здоровались?
– Конечно. Я разговаривал с… э… Ларисой.
– А кроме нее? - настаивает Тойер.
– Точно не помню, - с досадой отвечаю я. Вот бляха-муха! Дернул же меня черт так вчера надраться. Ну, ничегошеньки не помню. В голове сплошная вата - вязкая и липкая. Да еще этот хмырь привязался со своими вопросами - измышляй тут теперь, что ему сочинять. Врать я никогда толком не умел, а правду сказать не могу - не помню. Короче, положение унизительное, хуже некуда.
– А кто к кому первый подошел, вы к ней или она к вам? - спрашивает "хмырь".
– Ну… - мямлю я, - так сразу и не вспомню…
Он как-то странно усмехается и с издевкой спрашивает:
– А что вы вообще делали в том баре, помните?
– Помню! - с вызовом отвечаю я. Мне этот Тойер активно не нравится. Я, конечно, человек мирный, но за такую вот усмешечку вполне могу съездить по зубам. - Я там музыку слушал. Общался. Танцевал…
Я осекаюсь - да этот гад просто смеется мне в лицо! Я-то давно понял, что дело здесь вовсе не в Ларисе. Понял, куда он клонит и почему так лыбится: дескать, поймал я тебя, Брайан Макдилл, на пьянстве, то есть на нарушении контракта. Ну и черт с тобой, поймал, так поймал. Радуйся, скотина - тебе теперь, небось, за это премию отвалят, стукачу.
– Пил я в том баре, понятно? - злюсь я. - Потреблял алкоголь в немереных количествах!
– Подробнее, пожалуйста. Сколько именно и чего пили? Когда оттуда ушли? Один или с кем-то? Куда поехали дальше? - добивает меня вопросами Тойер.
– Ну, какая разница? Слушайте, чего вам еще от меня надо? Я же признался, что пил. Можете составлять свой акт, я подпишу.
– Вначале ответьте на мои вопросы.
– Ладно, - сдаюсь я. - Вы правы, абсолютно не помню, что было в баре, но видно я крепко там набрался, подцепил Ларису и повез к себе домой.
– А на чем вы добирались до дома, помните?
– На своем сантвилле, на чем же еще. Если я был в стельку пьян, то, значит, включил автоматический режим.
Тойер морщится и спрашивает:
– А вы могли воспользоваться такси?
Пожимаю плечами. С одной стороны вряд ли, потому что я терпеть не могу такси. А с другой… Чем черт не шутит. Я вон алкоголя тоже не люблю, а ведь набрался же до поросячьего визга!
– Ладно, - хмурится Тойер. - Расскажите, что было потом.
– А потом мы с Ларисой приехали ко мне.
– И?… - давит Тойер.
– И стали трахаться! - взрываюсь я. Чем же еще с ней заниматься? Не визор же смотреть!
Тойер буравит меня загадочным взглядом, а я тихо сатанею. Ну, чего он ко мне привязался, гуманоид зачуханный! У меня и без него голова раскалывается, а во рту просто небывалый сушняк. Что же я вчера такое пил, интересно?
– Ничего, - отвечает на мои мысли Тойер. - Вы вчера ничего не пили. Это, во-первых. А во-вторых, вы не были вчера в баре "Три кита", не знакомились там с этой Ларисой и не проводили с ней ночь.
– Это как?! С чего вы это все взяли?! - Сказать, что я ошарашен, значит, не сказать ничего.
– С того, что вы забыли не только свою "разгульную" ночь, но и весь вчерашний день, ведь так?
Я растеряно киваю, а он продолжает:
– Ни один алкоголь не действует подобным образом. Тем более что у вас просто не было времени, чтобы так напиться. Мы с вами расстались вчера около двенадцати ночи… да-да, мы знакомы и именно я отвозил вас вчера домой, после того как вы помяли свой мобиль.
– Что?! Мой сантвилл помят? Как? Когда?
– Вы помяли его, когда гонялись на пару с Мартином Шебо за неким Иштваном Саливаном, хирургом Кардиологического Центра.
– Что? Мы с Мартином гонялись за хирургом? Какого хрена это нам понадобилось?! А вы говорите, что я не пил. Да мы с Мартином уже тогда видно были крепко навеселе!
– Нет, - перебивает Тойер. - Вы оба были абсолютно трезвы и гонялись за ним совсем по другой причине… Но об этом чуть позже… Итак, мы расстались около двенадцати ночи, и вы были абсолютно трезвым. Где-то через час мы получили от вас экстренный вызов из района "Сокольничий Парк"… Не помните?
– Нет, абсолютно.
– Мы запеленговали вас, но пеленг оказался ложным. В том здании, на которое он указывал, вас не было. И в соседних тоже. Мы потратили на их прочесывание почти всю ночь, а уже под утро взялись за весь район целиком, но вас так и нашли. Зато нашли кое-что другое… Но об этом потом…
– Нет уж, давайте сразу, - возражаю я. - А то все потом, да потом.
– Ладно, сразу так сразу. Мы нашли обломки такси марки "аврора", которое протаранило одну из стен на 162 этаже… Вам это ни о чем не говорит?
– Нет. - Тру лоб. Рука наталкивается на засохшую корочку крови: - Это еще что? Я вчера еще и головой приложился?
– Похоже на то… Кстати, а как вы ногу повредили, помните?
– Нет. А я повредил ее после того, как мы с вами расстались?
– Когда я видел вас в последний раз, на вас не было ни царапинки, - отвечает Тойер. - Продолжим? Такси было на том самом этаже, который вы назвали по коммуникатору.
– Кстати, а где мой коммуникатор? - спохватываюсь я.
– Мы посоветовали вам после разговора уничтожить его, - вздыхает Тойер, - наверное, вы так и сделали… Но вернемся к нашим находкам. Мы нашли разбитое такси, мы нашли несколько трупов…
– Чьих, вы установили? - снова перебиваю я.
– Да, конечно. - Он морщится и тянет время, пьет кофе. Вероятно, ему очень не хочется отвечать. - В том доме, - он делает акцент на слове "том", - мы нашли одиннадцать трупов… Кстати, все они были на 162 этаже.