Выбрать главу

— Куда это Халс запропастился?

Она хотела позавтракать, но у них было правило: есть всем вместе.

— Он ушел рано утром.

— Да уж, непростое это дело, мир спасать.

Теперь им придется ждать его. Она заметила какого-то человека у загона, но для Халса он был слишком плотно сложен.

— Так Бирчи дела не делали, — завела старушка. — Отец бы в гробу перевернулся, узнай он про ваши дурацкие заборы и про то, как вы тратите время на всех этих чиновников.

— Зато есть результат. Там, где мы собрали сено в небольшие кучки. — ведь с тех пор, как тут появились Бирчи, там вообще ничего не росло, — земля стала мягкой, теперь там растет трава. Мама, ты понимаешь, что землю истощили, ручьи осушили? Ты только глянь на отчеты начала века — здесь столько всего росло, столько воды было. Теперь все изменилось. Земля затвердела, иссохла. Покрылась коркой. Мы с Халсом смотрим в будущее, думаем о том, как со временем здесь все зацветет.

— Все это хорошо, но поверь, Скиппер, остальные фермеры будут поступать так, как им вздумается. А они твои соседи. И думают они не о будущем. Мысли о будущем — это роскошь, которую не каждый в состоянии себе позволить. Уж можешь мне поверить.

— А мы с Халсом чувствуем, что это самое важное. Времена меняются. Ты лучше других знаешь, что работа на ранчо тяжела, а приносит жалкие гроши. Нельзя, чтобы наши пастбища и дальше сокращали. Надо что-то делать. Нам дают меньше земли, а если еще проведут федеральную реформу, то с орошением станет совсем туго. В конечном итоге все это ударит по нашему карману. Не хочу говорить ничего плохого про папу, но все, что мы делаем сейчас с Халсом, — это результат того, что делали они с дедом.

— Это Бонни там?

— Да.

Первая коса получилась ровной и крепкой, Скиппер перетянул ее красной резинкой для волос. Он заметил, как Бонни направилась к дому.

— Она уже заходит. Чего-нибудь приготовит. По крайней мере, кофе мы получим.

— А большего мне и не надо. Разве что черного хлеба еще. А то когда еще Халс вернется.

— Думаю, вполне можно позавтракать без него. Халс не обидится.

— Зато я обижусь. Мы дождемся его. Халс этого заслуживает.

Но они не дождались его. В половине седьмого Скиппер взял кусок ветчины и положил его на хлеб вместе с зажаренным яйцом, добавил немного острого соуса и сел за стол. Перед ним лежала открытая книга — стихи Эдварда Тейлора. Он принялся негромко читать вслух:

Тону я, Господи! И что с того. Что тот поток, в котором я плыву, Пропитан самым нежным ароматом Иль океан, до берегов заполненный водой живою?

Скиппер был в свое время женат, и у него даже было двое сыновей. Но однажды мальчики играли в багажнике новой машины и случайно захлопнули крышку, а родители тем временем относили продукты в дом. Той осенью цены на мясо взлетели, и они купили новенький седан для Сионы.

— А где мальчики? — забеспокоилась мать.

Они обежали весь дом, звали малышей, ездили по ранчо и выкрикивали имена мальчиков, которые в тот момент задыхались в багажнике. День тогда выдался очень жаркий, и Скиппер надеялся, что дети быстро потеряли сознание и поэтому не слышали крики родителей в метре от себя. В один момент что-то — быть может, резкое движение птицы? — заставило его остановиться и открыть багажник. Там было как в печке — жарко и нечем дышать. В нем лежали обмякшие, посиневшие тела сыновей. Говорят, время лечит. Но это неправда, такое горе остается навсегда, и оно точит изнутри, даже когда в тебе живого места уж не осталось. Сиона переехала в Сан-Диего, снова вышла замуж и родила детей, а он остался на ранчо и каждый день видел место, где погибли его сыновья. Пастор дал Скипперу книгу стихов — да, ему, который со школьных времен не читал стихов, — размышления одного метафизика-кальвиниста, жившего в XVII веке в Массачусетсе. В первых же строках был вопрос, который пронзил Скиппера, когда он открыл багажник:

О Господи, ведь все свершилось под Твоею дланью: Завял подснежник ранний, и погиб мой Джеймс. Но почему?

Коленопреклоненная трехсотлетняя скорбь, подобная камням под ногами, если и не облегчила его страдания, то хотя бы дала почувствовать, что он не одинок в своих мыслях о единении Бога и Природы. В последующие годы Скиппер часто перечитывал книгу, вынося из нее ощущение божественного порядка в хаосе вселенной. Иначе просто и быть не могло.

Старушка Бирч пила кофе, поглядывая на ворота.

— А вот и он. Вот и Халс. Бонни, приготовь мужу кофе, он любит погорячее.