– Может быть, война уже началась, – тихо проговорил он. – Совсем недавно Тирр-джилаш весьма настойчиво задавал мне вопросы о «Мокасиновых змеях».
Арик поморщился:
– Что ж… если война началась, значит, она началась. Мы это довольно скоро узнаем. А пока отдохни. Семейство Кавано заслужило короткую передышку.
Глава 25
Они обнаружили Эзара Шолома лежащим на полу в гостиничных апартаментах, шикарных, хоть и расположенных в довольно непрезентабельном районе Мидж-Ка-Сити, в каких-то пяти кварталах от ветхого многоквартирного дома, где прежде обитала Фиббит.
Он был без сознания и выглядел очень старым и больным. И едва дышал.
– Что с ним? – спросил Кавано, когда один из подчиненных Бронски намотал диагностическую ленту из стандартной походной аптечки на запястье Шолома.
– Не знаю. – Бронски подозрительно принюхивался и озирал комнату. – Может, стресс. И старость. – Он жестом подозвал помощника. – Дэчко, походи кругом, осмотрись. Соседние номера, возможные точки для наружного наблюдения – ну, как обычно. Поставь у дверей Чо Мина, остальное сделай сам. Увидишь поблизости мрашанца – задерживай для выяснения. Действуй от моего имени, и к черту все дипломатические церемонии.
– Будет сделано, – кивнул Дэчко. – Вы слышали, джентльмены? Идемте.
Он вышел, забрав еще нескольких помощников Бронски.
– Что они должны найти? – спросил Кавано, принюхавшись, но ничего особенного не учуяв.
– Кажется, здесь остался запашок гипноиндуктора, – объяснил Колхин. – Если мрашанцам нужно было срочно получить от Шолома информацию, они могли применить что-нибудь в этом роде.
– Гипнопрепараты небезвредны для здоровья, – проворчал Бронски, – и вряд ли у мрашанцев большой опыт применения таких средств к людям.
– Возможно, вас это не обрадует, – повернулся Кавано к Ли, мрачно глядящему в окно, – но то, что мы здесь обнаружили, явно оправдывает затраченные на поиски усилия.
Ли не отозвался. Он почти ничего не говорил с тех пор, как Бронски взял на себя руководство и шестнадцать часов назад увез Кавано и его телохранителей из Формби.
– Может быть, с гипнохимией мрашанцы и переборщили, – прокомментировал Бронски, снова окинув взглядом апартаменты, – но пожить он тут успел по-царски. Надо выяснить, когда и каким образом его захватили и перевезли сюда.
– Сэр, в его крови найдены посторонние вещества, – доложил человек, склонившийся над Шоломом. – Обоняние вас не обмануло, это гипноиндуктор. Аптечка готовит нейтрализатор – через несколько минут все будет в порядке.
– Хорошая работа, Эйсен, – похвалил Бронски. – Продолжайте.
– Слушаюсь, сэр.
За дверью послышались шаги. Кавано обернулся и увидел, что в комнату вошел один из помощников Бронски. Это был Гарсиа. И он был мрачнее тучи.
– Что случилось? – спросил Бронски.
– Вы просили узнать новости от миротворцев, поступившие в Мрамидж с последним курьером, – произнес Гарсиа голосом столь же мрачным, как его лицо. – Я решил, что не следует докладывать по коммуникатору. Похоже, завоеватели нанесли удар по Доркасу, Калевале и Массифу.
У Бронски дрогнули губы:
– Информация подтверждена?
– Мы получили два подтверждения атаки на Доркас: от Мак-Фи, помощника парламинистра Ван-Дайвера, и от капитана яхты, принадлежащей лорду Кавано. Никаких сведений о потерях или сложившейся ситуации пока нет. Информация об ударах по Массифу и Калевале еще не подтверждена. Командование собирает оперативную группу для проверки на местах.
– Ну вот, – проворчал Бронски, – началось.
– Да, сэр. – Гарсиа перевел взгляд на Кавано. – Этим же рейсом прибыло еще одно интересное известие: сын и дочь лорда Кавано обвиняются в крупном хищении имущества миротворческих сил.
– Я так и знал! – прорычал Ли, развернувшись кругом у окна. – Я же говорил вам, Бронски, что он ведет грязную игру! Сотню раз говорил! Но вы не желали слушать.
– Заткнитесь, Ли, – велел Бронски. – В донесении не говорится, взяты ли дети лорда Кавано под стражу?
– Сын – нет, – ответил Гарсиа. – Он исчез вместе с несколькими крадеными истребителями миротворцев, а подробностей я не получил. Дочь находится под арестом на Доркасе.
У Кавано сжалось сердце.
– На Доркасе? – переспросил он. – Но вы сказали, что Доркас атакован завоевателями. Гарсиа пожал плечами:
– Очевидно, помощник Ван-Дайвера должен был ее вывезти, но в последнюю минуту командир тамошнего гарнизона распорядился иначе. Это все, что нам известно.
– И, вероятно, в течение какого-то времени мы ничего нового не узнаем, – заключил Бронски. – Ну ладно, Гарсия. Идите помогите Дэчко.
– Слушаюсь, сэр. – Гарсиа повернулся и вышел.
– Мы должны немедленно туда лететь, – шепнул Кавано Колхину после ухода Гарсиа. – Свяжись с Хиллом, пусть наймет корабль. Нужно добраться до Эвона, связаться с «Каватиной» и отправиться на Доркас.
Похоже, Бронски обладал исключительным слухом.
– Даже не думайте об этом, Кавано, – произнес бригадный генерал, глядя на лорда Стюарта в упор. – Вы никуда не полетите. Наберитесь терпения и ждите новостей.
– Генерал, моя дочь находится в зоне военного конфликта.
– Я понимаю ваши чувства. Но меньше всего нам сейчас нужно, чтобы штатские путались под ногами у военных. Доверьтесь профессионалам, лорд, пускай они сделают свое дело. Там уже целый флот, и когда Севкоор соберет «Цирцею»…
– «Цирцея»… – вторил ему едва слышный голос. Все посмотрели на старика, лежащего на пышном ковре.
– Господин Шолом, – Бронски опустился рядом на колено, – я бригадный генерал Петр Бронски из военной разведки Севкоора. Как вы себя чувствуете?
– Чудесно, – отозвался Шолом, и его губы расползлись в блаженной улыбке. – Я витаю в небесах, где до меня еще никто не бывал.
– Ага, – проворчал Бронски. – Что ж, это скоро кончится. Ладно, по крайней мере, теперь вы вне опасности. Улыбка Шолома стала иронично-горькой:
– Вне опасности, говорите? Все это ложь, сэр, сплошная ложь. Все мы сейчас в опасности. Завоеватели идут. Бронски нахмурился, глядя на Эйсена.
– Что с ним?
– Остаточный эффект гипноиндуктора, – ответил Эйсен. – Как-никак, передозировка. Ничего, через несколько минут он будет как огурчик.
– Все мы в опасности, генерал, – твердил свое Шолом. – Уж я-то знаю, – добавил он заговорщицким тоном. – Я все понял. И никому не сказал. Каприз природы, совпадение, один шанс на миллион… может быть, даже на миллиард… Но Севкоор оказался умен… Или просто у него не было другого выхода… Или гордыня не позволила упустить такую возможность. Севкоор выделил средства, нашел людей, и работа закипела… Придумали какое-то дурацкое обоснование и столь же дурацкое название. И – надо же! – у Содружества появилось оружие, какого еще не бывало в истории. И оно положило конец войне.
Бронски снова посмотрел на Эйсена, но тот лишь озадаченно пожал плечами.
– Я не понимаю, – сказал Шолому разведчик. – О чем вы?
– О Келадоне, конечно, – тихо произнес тот. Блаженное выражение вдруг сошло с его лица, и вернулся страх пополам со стыдом, как на портрете, сотканном Фиббит. – Это был просто сильный всплеск солнечного излучения. Но – как раз в тот момент, когда паолийские корабли устраивали свою западню. Солнечная энергия обрушилась на них с тыла, когда они вышли из спасительной тени планеты. И пока паолийцы находились в этой тени, никто из них, конечно же, не видел, как приближается волна. Совпадение, вероятность – одна миллионная процента. Или одна миллиардная….
– Сэр, – резко произнес Эйсен, покосившись на Кавано, – мне кажется, штатские не должны этого слышать.
– Слишком поздно, – мрачно отозвался Бронски. – Продолжайте, господин Шолом. Что было после? Шолом криво улыбнулся:
– Что значит – после? Келадон их убил, вот что было после. Весь поток солнечного ветра вошел через сопла двигателей, где не было двухполюсного защитного поля. Радиация прорвалась на корабли. И сверхплотный металл, и жидкие отражатели, которые должны были защищать от облучения снаружи, только сфокусировали и сконцентрировали этот поток. – Взгляд Шолома был устремлен в пустоту. – Энергия металась внутри кораблей, не находя лазейки наружу. Она и убила всех.