Выбрать главу

– Держите тролля, он своих всех перебьет этой кувалдой! – слишком поздно закричал Реннир.

Змей был притянут к снеккару на достаточно близкое расстояние, чтобы Кривой мог его перепрыгнуть. Он никуда особенно не нацеливал молот, а просто вертел им по сторонам, круша скамьи, лари, руки, ноги, головы, и приговаривая, «Тролль и молот тролля здесь!»

– Меня-то за что? – пролетая по крутой дуге, вопросил Кнур и плюхнулся в воду, на ходу сломав пару весел.

– За хауберк, – объяснил Кривой, откладывая молот и нагибаясь через борт, чтобы бережно выудить барахтающегося и плюющегося кузнеца из моря. – Кнур не видит, здесь Кривой веселится и машет молотом? Кнуру надо быть поосторожнее. Кривой ему чуть по носу не попал.

На разбойничьего шкипера навалились Стир, Гаук, и еще два молодых дружинника. Ненадолго, великан отступил под их ударами, но его палица поднялась, непостижимо быстро опустилась, и Стир упал на залитые кровью доски со вмятиной в шлеме, в которую можно было просунуть кулак. Еще один удар, и Оттар Хемингссон вылетел за борт и камнем ушел под воду. Шкипер перешел в наступление, взмахнув палицей, так что Хродмар, второй воин помоложе, почти сумел увернуться от удара в голову. На пластины Гормова доспеха вместе с россыпью капель крови упал зуб и, кажется, ухо – точно не сказать, так как оно (если то было действительно ухо) было сильно расплющено палицей. К тому же, определять названия частей тела, которые уже явно не понадобятся их бывшему владельцу, и не пришлось бы ко времени, и просто вышло бы без толку. Гаук попытался принять следующий удар палицы на свой щит. Затрещало дерево, затрещала кость, дружинник отбросил обломки щита и, не обращая внимания на сломанную левую руку, прокатился вперед, пытаясь рубануть разбойника по внутренней стороне бедра. Попытка оставила глубокую рану, но шкипер даже не заметил ее, с ревом бросившись к Горму. Ему навстречу устремился Хан, в прыжке вцепившись исполину в запястье.

Махать одновременно палицей и псом, весящим вместе со справой пудов шесть, и все сильнее сжимающим челюсти, утыканные острейшими зубами, даже отчаянному предводителю морских разбойников Мидхафа было не очень с руки. Тут подоспел и Кривой. Горм едва успел увернуться от боевого молота, который просвистел в воздухе на волосок от его левого предплечья и с мокрым треском отскочил от доспехов шкипера. Палица опустилась, грохнулась на один из ларей на палубе снеккара, могучий разбойник начал говорить: «Ты бьешь, как моя…» – но не успел уточнить, какая именно его родственница или знакомая обладает так же поставленным ударом, и повалился, как кедр, вывернутый из земли слаженным движением нескольких рабочих мамонтов, управляемых лесорубами. Хан поставил передние лапы шкиперу на грудь, лизнул его кровь, и торжествующе залаял. Кругом, гребцы Змея и Оленя добивали последних килейских разбойников. Корило извлек из волынки последнюю ушераздирающую последовательность звуков и стянул с плеча сдувшуюся козью шкуру. Вдруг сделалось так тихо, что стал слышен плеск воды и крики чаек, пуще воронов гораздых до мертвечины.

– Скольких мы недосчитываемся? – Горм стал считать головы. – Хродмар убит, все остальные здесь, кроме Оттара, так? Щеня, что со Стиром?

Засовывая окровавленный шестопер за пояс, знахарь ответил:

– Шея сломана, и череп в куски. Стир с Кромом пирует.

– Еще Кнут Маленький получил копьем в глаз, прямо как мы кошки бросили, – заметил кто-то из ватажников с Оленя Фьордов.

Кьяр перепрыгнул через борт второй разбойничьей посудины, обнял Горма, и сказал:

– Надо все запомнить или записать, как было, чтоб потом Хёрдакнуту рассказать. Я поначалу боялся, что ты опять скажешь: «Торопиться надо, последнюю Званину ученицу из неволи выкупать, с одной опоздали уже,» – и не примешь бой.

– А что, можно было? – перемазанное в крови товарищей и врагов лицо Горма вытянулось.

– Ну, на веслах эти бы нас точно не догнали! Но задержка вышла невелика, а славы…

– Кром! – Горм треснул себя по лбу.

Звук от соприкосновения кольчужной рукавицы с отделанной серебряной насечкой черненой сталью шлема получился довольно громким.

– Эй, что делать с этим девятиногим родственником поносных троллей из выгребной ямы? – перекосив от боли лицо, спросил Гаук, которому Щеня составлял вместе сломанные кости, положив его руку на удобного размера кусок лопасти весла.

– Со шкипером, что ль? Ну, слова сказать надо, что хорошо бился, а дальше чайки с ним разберутся? – Горм не знал, по поводу чего больше расстраиваться – что в общем-то зазря положил четверых дружинников, или что у всей остальной дружины нет ни малейшего сомнения, что так и надо было.