Глава 7. Тихий сад
Вечерами Бенефис неизменно заходил за мной и отвозил на своём магобиле ко мне домой. Пару раз он пытался под видом того, что страшно голоден, заманить меня в ресторацию, но этот трюк со мной уже не проходил. Я хорошо помнила наше первое свидание в «Дикой розе». Именно поэтому я не ходила с ним и на обеды тоже, кушая чуть раньше обеденного времени. Всякий раз, когда он предлагал пообедать, я отвечала «спасибо, я уже поела» или «я не голодна, иди с Майклом». Кстати, наличие Майкла Миттерсона, как правой руки моего шефа, было ещё одной причиной, по которой я отказывалась обедать с Бенефисом. С того дня мне было до омерзения противно видеть его наглую и холёную мордашку. Несколько раз я встречала Майкла в стенах департамента, но всякий раз ловко скрывалась в дамской комнате или в лаборатории, где сидела ещё и Дикса, которую он основательно сторонился, видимо опасаясь, что она может наброситься на него с поцелуями. Смех, да и только, но меня это спасало.
Бенефис был всегда неизменно вежлив, обходителен, одет в дорогой костюм и от него пахло божественным ароматом. Бывало, идя по коридору, я чувствовала, что он недавно здесь проходил. Однажды, зайдя в кабину дамской комнаты, я услышала, как два женских голоса что-то обсуждали. Услышав знакомое имя, я тут же затаила дыхание, чтобы не выдать себя, и прислушалась:
– Да, он вчера пригласил меня на свидание, представляешь? – хвасталась одна девушка.
– Ой, да не верю, он же бегает за этой новенькой, как её… Лолитой? Лолиной? Лолианной? – засомневалась вторая.
– Ну, бегает-то, возможно, и бегает, вот только вчера в «Дикую розу» он меня повёл, а потом… – первая девушка томно вздохнула, так и не продолжил окончание фразы.
Хлопнула дверь и девичьи голоса стали плохо различимы. Я же вышла из дамской комнаты злая, как невыспавшийся тролль. Вроде бы я сама отказала Бенефису, так почему же на душе так гадко? Я шла в лабораторию, одновременно иррационально злясь и на себя, и на шефа.
В этот же день я получила письмо от Дариона Блэкшира. Взяв письмо из крошечных рук феи, я слегка удивилась, ведь обычно фей использовали только для передачи особо ценной корреспонденции, которая должна как можно скорее попасть точно в руки адресату и никому другому. Я хотела спросить у представительницы Малого мира с чем связана передача письма через фею, однако миниатюрное создание с оливковой кожей и зелёными волосами уже растворилось в воздухе. Пожав плечами, я вскрыла конверт из дорогой плотной бумаги и уставилась на записку с красивым лаконичным подчерком без лишних завитушек:
«Уважаемая Лолианна, я уже три дня пытаюсь связаться с Вами, но, к сожалению, Бенефис заблокировал каналы связи Вашего мыслепередатчика и не пускает моих людей в здание департамента ОТПРУ. Я весьма впечатлён Вашей наблюдательностью и предлагаю встретиться на нейтральной территории, например, в кафетерии «Тихий сад» сегодня в три часа дня».
Я сложила лист бумаги и задумалась. Отказывать Дариону во встрече я не видела смысла. Раз уж, как оказалось, он считает, что Влад и Джемма были убиты, то значит, он будет искать убийцу, который в том числе открыл охоту и на меня. Сейчас я все дни провожу в защищённом департаменте ОТРПУ, ночи – на квартире, над чьей защитой поработал Майкл, а перемещаюсь из дома на работу и обратно либо на магобиле Бенефиса, либо на кентавре в светлое время суток. Конечно, такой образ жизни не может продолжаться бесконечно, а потому мне будет очень на руку, если Дарион всё-таки поймает убийцу. Тогда я смогу выдохнуть и жить спокойно. И уйти с работы из департамента. Нет, не то, чтобы работа в лаборатории мне не нравилась, наоборот, очень даже интересно изучать различные артефакты, но… меня коробило странное чувство, когда я вспоминала, как Бенефис угрожал мне тюрьмой в качестве альтернативы. К этому добавилась сегодняшняя обида на шефа после подслушанного в дамской комнате диалога. Да и не покидало меня гадкое подозрение, что место в департаменте он предложил не столько магу-вещевику с высшим образованием, сколько хорошенькой горничной заведения мадам Жадрин, которая ему понравилась и на интрижку с которой он явно рассчитывал.