— Есть, но мало. В основном говорится, что они вредны.
— Кристаллы-накопители гармонизируют энергию человека. Некоторые эо-ши повышают уровень эо, или препятствуют воздействию на человека, который их носит. Если накопители некачественные, или напитаны плохой энергетикой, и такие действительно несут больше вреда, чем пользы. Но тебе не о чем волноваться, горничная. Мои эо-ши идеальны, — добавил мужчина и спросил: — Как ты называешь меня про себя?
— А зачем вам знать это, светлейший?
— Интересно.
— Разве вам может быть что-то интересно, светлейший? — осведомилась я, и приняла удивленный вид.
— Может, — многозначительно ответил он. — Так как ты зовешь меня про себя?
— Чаще всего я зову вас отмороженным, светлейший.
— Всего-то? — он усмехнулся.
— Могу придумать что-то поинтереснее, светлейший.
— Как любезно с твоей стороны, — мягко поблагодарил владетель и внимательно посмотрел на меня. Приступ не начался, слава Звездам. Мне не стало страшно, паника не навалилась, и сердце билось ровно.
— Сделай меня привлекательным.
— Что? — я так удивилась, что даже забыла добавить уважительное «светлейший».
— Сделай меня таким, чтобы я не казался «отмороженным».
— Не понимаю…
— Я должен понравиться невестам на Отборе. Побудь моим стилистом.
— Я не очень хороший стилист, светлейший.
— Не беда. Я полностью полагаюсь на твой вкус, горничная. Моя внешний вид отныне — твоя забота.
«Как будто мне и без этого забот мало».
Озадачив меня, владетель сообщил, что вернется поздно вечером. Дав мне полную свободу действий до своего возвращения, он добавил, что брошь всегда должна быть при мне; если он узнает, что я ее сняла — прибавит к моему долгу еще пятьдесят п.е.
Мы вышли из покоев одновременно. Альбинос в этот раз забрал с собой Мелка, и понги выглядел счастливым. Пока цент не исчез из виду, я то и дело бросала на него изучающие взгляды.
В принципе, единственная жуткая черта в нем, это глаза с красноватым оттенком. Все остальное — очень даже ничего, белая кожа и волосы смотрятся интересно, привлекают внимание. Главная проблема не в том, что он альбинос и даже не в том, что у него глаза иногда кажутся красными, а в его энергетике. Он ощущается, как сама опасность, от него хочется держаться подальше.
Но что я могу поделать с энергетикой? В моей власти только изменить его внешность. А помочь мне в этом вопросе может Маришка, виртуоз превращений. Я наведалась в спальню горничных. На своей кровати сидела Вигдис и торопливо переплетала косу.
— Блага, Вигдис. Где Маришка?
— Элайзу готовит к выходу.
— Элайза куда-то собралась?
— Кажется, в город. — Вигдис закончила плести косу и посмотрела на меня. — А ты чем занимаешься, Регинка? Что владетель заставляет тебя делать?
— Ну, недавно он пытался выкинуть меня из окна.
— Это не смешно, — покачала головой Вигдис. — Почему он тебя своей горничной сделал? Почему не Ванессу, не Маришку, а именно тебя?
— Понравилась. Соблазнить хочет.
— Нет. — твердо сказала пожилая горничная. — Тут дело в другом. Старшие расы могут тянуть жизненную энергию с младших. Он просто тобой питается, Регинка. У тебя всегда много энергии, вот поэтому он тебя и выбрал.
— Да? Спасибо за предупреждение.
— Береги себя.
— Обязательно, дорогая, — улыбнулась я откровенно лицемерно, и горничная отвернулась.
Мне стало неприятно. Это сейчас Вигдис такая милая, а не так давно она со мной даже разговаривать не хотела. Считала, я позорю свою фамилию. Сама поверила слухам, сама начала на меня недобро фыркать, и сама же потом про эти слухи забыла.
Я завернула на кухню, перекусить. Гу орал на помощников: то ли те напортачили, то ли у повара было дурное настроение.
Брызжа слюной и потрясая гневно ложкой, мужчина надрывался:
— … Подранки вы тугоухие, собаки шелудивые! Я на кухне главный! Не Гримми! Еще раз эту ведьму послушаете, я вас по лестнице спущу! Или хуже: уволюсь!
— Не смей! — я подбежала к повару. Он состоял в коротком списке людей, с которыми мне тепло. — Ты местная знаменитость, и значительно ценнее Гримми.
— Поняли? — рыкнул Гу на подчиненных. — Ценнее Гримми! Она здесь десять лет работает, а я — в три раза дольше!
Разницу замечаете?
Помощники закивали и разошлись по кухне: кто-то взялся греметь посудой, кто-то — доставать картошку. Один воды выпил, чтобы успокоиться. Припугнув подчиненных, Гу поглядел на меня.
— Как ты, стервочка?
— Нормально.