На ней была короткая розовая юбочка и прозрачная белая блузка с открытыми плечами. Волосы она скрепила на макушке ярко-красной заколкой, такого же цвета, как ее губы. Она напоминала неоновую рекламу. Зачем Мэл все это понадобилось, он мог только гадать. Клейт вскипел. Пока Мэл разливала кофе по чашкам отцу и сыну О’Трейди, он успел сделать шагов шесть. Если только Рори О’Трейди не прекратит сию секунду пялиться на ее грудь, он не станет считать оставшихся шагов, а просто подойдет и свернет этому бабнику шею.
— Спокойно, Клейт, — произнес Вайет, преграждая ему путь.
— Присядь с нами, — сказал Люк.
— Сначала дам Рори по носу.
— В этом нет необходимости, — успокаивающе проговорил Вайет, бдительно следя за его движениями. — Тебе незачем волноваться за мою сестренку. Она вполне способна сама справиться с Рори О’Трейди. Если он уж слишком забудется, она просто треснет его подносом по голове.
Клейт позволил Люку и Вайету отвести себя за столик, но сел спиной к стене, чтобы иметь возможность видеть весь зал. Кухонная дверь без конца крутилась, потому что Мэл сновала туда-сюда. И каждый из присутствовавших мужчин непременно реагировал на ее приближение. Вот скоты!
Клейт сдвинул брови, обернулся к Вайету и, стараясь говорить как можно спокойнее, спросил:
— Так собираешься ты арестовать ее или нет?
— За что же ее арестовывать? — возразил Вайет, тем не менее, понимающе улыбаясь.
— За эту юбку, длина которой не отвечает требованиям закона, черт возьми!
Люк и Вайет расхохотались, а Клейт откинулся на стуле и прикусил язык.
— Клейт, — окликнул его Люк, — если не прекратишь так скрипеть зубами, ты, чего доброго, сломаешь челюсть.
Клейт метнул на брата гневный взгляд.
— А тебе понравилось бы, если бы добрая половина здешних холостяков пожирала глазами твою жену?
— А ты думаешь, этого не бывает? — спросил Люк.
— Да девяносто процентов покупателей-мужчин, которые заходят в магазин Лайзы, уходят, ничего не купив, — сказал Вайет. — Но ведь ты хорошо знаешь наших парней, Клейт. Они, в общем, безобидные, славные ребята. И ты не имеешь права осуждать их за то, что они любуются таким прекрасным зрелищем.
Но Клейт считал, что на это у него прав достаточно.
Обычно ресторан закрывался в семь, а было уже пятнадцать минут восьмого, и ни один из «славных ребят» не собирался уходить. Мэл сама настояла, чтобы Клейт пришел ужинать в ресторан. Рано или поздно Мэл придется подойти к его столику и принять заказ, а уж когда она подойдет, Клейт докопается до сути происходящего.
Мэлоди потребовалось собрать все самообладание, когда она приблизилась к столику мужа. Несмотря на включенное отопление, Мэлоди слегка знобило. Может быть, она была слишком легко одета? Но ради того, чтобы удалось задуманное, стоило потерпеть. Все равно ничего другого она придумать не смогла. Пришло время пустить в ход тяжелую артиллерию, раз более тонкие средства не приносили результатов. Но ей, конечно, не следовало удивляться — разве когда-нибудь Клейт Карсон воспринимал тонкости?
Мэлоди не считала себя отчаянной женщиной, но тупиковая ситуация требовала радикальных мер. Надеть в конце ноября короткую юбку — для Мэлоди это был отчаянный поступок.
Теперь, когда она узнала, какое унижение переживал Клейт, когда Виктория сбегала от него в свою квартиру во время их недолгого супружества, Мэлоди поняла его стремление заставить ее сдать в аренду комнаты над рестораном. Клейт не хотел, чтобы повторилась старая история. Приближаясь твердой походкой к столику мужа, Мэлоди была исполнена решимости сочинить свою собственную историю. Правда, Мэлоди вовсе не собиралась привлекать столь многочисленную аудиторию, но в Джаспер-Галче слухи распространялись со скоростью света. Местные парни, первыми поужинавшие у Мэлоди, должно быть, бросились со всех ног в «Крейзи хоре» и разнесли новость. Но поскольку Мэлоди не могла попросить посетителей, заплативших деньги, удалиться, она постаралась, как могла, не обращать на них внимания. Это было не трудно — Клейт притягивал ее, словно пламя — мотылька.